Книга Семь моих смертей, страница 53 – Ефимия Летова

- Сядьте, – я фактически толкнула его на стул, совершенно дамский ажурный стул с высокой округлой спинкой. Ривейн подчинился, сел, стянул сапоги.

- Будем говорить об островах? – он смотрел на меня слишком уж пристально для того, кто полгода просто пользовал безучастное к нему тело.

- Будем, но не сегодня.

- Тогда идите сюда.

- Позвольте, я сама… Пожалуйста. Позвольте мне самой... самой.

Он молчал, и это было правильно. Никакие слова между нами ничего бы не изменили и не исправили, а происходящее ещё больше походило бы на фарс.

Халат соскользнул на ковёр, словно белый текучий шёлк выплеснули на меня из ведра.

Я расслабила тугие завязки на груди у сорочки. Тихо-тихо потрескивали свечи, перевёрнутые капли пламени подрагивали от моих движений, от нашего дыхания.

Я вполне смогла бы раздеть его и наощупь.

Сорочка скользнула вслед за халатом, и хотя в комнате было тепло – только что протопили, да и горячник поколотили как следует, но мурашки пробежались по коже. Распущенные волосы щекотали лопатки и поясницу.

- Закройте глаза, пожалуйста, – я старалась контролировать собственный голос, хотя и получалось неважно. Ещё секунду он смотрел на меня, а потом… потом действительно прикрыл веки. Они чуть подрагивали, как в тревожном сне, и я подумала, что даже в таком сильном и суровом человеке было что-то уязвимое и трепетное.

Я задула свечи – одну за другой, и спасительная темнота окутала моё обнажённое тело – уязвимое и трепетное – надёжнее, чем любая одежда.

- Уже всё, – шепнула я, делая шаг к нему, наклоняясь, ещё чуть-чуть – и острые металлические пуговицы царапнут кожу на груди. – Уже всё…

…а в следующий миг он вцепился в мои руки так, что едва пальцы не сломал. Больно, но я не могла высвободиться. Неожиданно резко регент обхватил меня руками и зашептал, яростно, словно кромсая темноту голосом:

- Зажги свет! Немедленно! – я едва ли не взвизгнула от впившихся в кожу коротких, но острых ногтей.

В его голосе не было ни намёка на страсть или что-то подобное. Скорее… скорее это было похоже на страх.

Настоящий ужас.

- Отпустите! – я попыталась вырваться, но он был очень сильный. Сильный, и при этом хватался за меня, точно боящийся воды ребёнок, которого злой шутки ради бросили в реку. Боров как-то подшутил так над Торном, когда тому было года три – с тех пор братишка терпеть не мог воду, даже пруд стороной обходил, не то что морское побережье… Воспоминание о брате привело в чувство, как и всегда, и я перестала бороться, наоборот – расслабилась, обхватила регента за плечи, обнимая. Холодная пряжка его пояса коснулась моего голого живота.

- Тише, тише, – зашептала я, – стойте спокойно, я зажгу свечи. Слышите? Я зажгу. Сейчас. Сейчас будет светло.

- Зажги... – прохрипел регент. Я ухватила его за руки – глаза уже привыкли в темноте. Всё ещё продолжая нелепо обниматься, мы сделали несколько шагов до кресла, я почти толкнула его, и, не удержавшись, опустилась на его колено. Ривейн обхватил меня за талию, и это не было объятием мужа или любовника. Он словно держался за меня, чтобы не упасть, как маленький мальчик.

- Отпустите, – повторила я. – Я свет зажгу.

Он с явной неохотой отпустил руки, а я торопливо подняла с пола упавший халат, схватила тяжёлый подсвечник, выскользнула в коридор, чтобы зажечь его от настенных свечей, хотя, вероятно, слуги делали это как-то иначе, просто я не обращала внимания. Пальцы дрожали.