Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
- Лучше Ана. Совсем не лучше... Скажите на милость, какой вежливый! «Вы позволите вас так называть? Вы позволите взять вас? У нас, простите, договорённость. Не позволите? Простите, мне плевать!» - Ана. Что с вами происходит? – Ривейн чуть-чуть отодвинул тарелку. – Вы ведёте себя странно в последнее время. Бродите по замку и по саду водиночестве, спустились в подземелья. Пришли ко мне в спальню... Настучал-таки, постельничий слутов! Это, конечно, куда удивительнее встречи с умертвием в подземелье... впрочем, пока что о некроше разговора не было. Очевидно, что Далая, что тюремщик Дорус умели-таки держать язык за зубами. - Пришли ко мне в спальню, – с задумчивым видом повторил регент, – и почему-то вышли, не разбудив… - Уже не помню, зачем приходила, а значит, повод был незначительным. Я живой человек, – у меня внутри всё холодело от беспокойства и тревоги. Грубо, слишком грубо и наобум действую! – Вы знаете, Ривейн, последние события… ранение на охоте, потеря… потеря ребёнка, всё это повлияло на меня. Я вдруг осознала, как скоротечна бывает жизнь. И да, вы были правы: мне скучно. Кстати, как решился вопрос с дармаркским пленником? - Вино проверили, всё чисто, пленник пока что остался там, куда вы его и поместили. - За выпитое содрали три шкуры с поваров? Ривейн посмотрел на меня в некотором недоумении, очевидно, этот вопрос вообще не приходил ему в голову. - Если вы позволите, я бы хотела получить возможность участвовать в решении хотя бы самых маленьких вопросов. Мне действительно становится душно в собственной комнате. - Душно? - В переносном смысле. Тесно. Стены… давят. - Вот как. Что ж. Если вас волнует толщина кошелька поваров… - Волнует, – решительно сказала я. Против воли залюбовалась движениями его тонких и длинных пальцев, мнущих тонкую тканевую салфетку. - Примерно через три недели в Гравуаре состоится Праздник всех душ, – неожиданно произнёс регент. – Может быть, вам было бы полезно развеяться. - Да, – ответила я, опуская глаза и отчаянно надеясь, что на лице не видно эмоций. – Думаю, это было бы неплохо. Благодарю за приглашение, Ривейн. Его имя мне сокращать не хотелось. Слуги собрали грязную посуду, оставив на столе только кувшин с вином и два бокала: мой, пустой и чистый, и бокал Ривейна, который он покрутил в руках, поднёс ко рту, но глоток так и не сделал, задумавшись, вероятно, о превратностях перепадов женского настроения. - Я… пойду? – неуверенно спросила я, тут же разозлилась: Марана бы так не сказала, сидела бы молча, гордо и неприступно, как ледяная скульптура. Ривейн и так уже что-то подозревает, осталось сложить два плюсдва, и всё станет очевидно. А потом меня ждёт темница с мертвяками, а Арванда… - Да, конечно, – отозвался Ривейн, сделал-таки глоток вина и встал. Подошёл ко мне, протянул руку, помогая подняться. От него пахло вином, совсем чуть-чуть, кисловатый, но приятный запах. Приятный, наверное, и на вкус… «Шмара ты настоящая», – ругалась я на себя, но не сопротивлялась. Но и сопротивляться было особо нечему: мы просто постояли рядом, а потом Ривейн выпустил мою руку из своей. Впрочем, до моих апартаментов проводил, выглянувшие Фрея и Далая тут же испарились. - Спокойной ночи, Ана. - Спокойной ночи, Ривейн. В мире Сумрачного квартала Гравуара царили разврат и похоть. Многие мои знакомые девки уже лет с пятнадцати знали мужчин, и не одного, и даже не десять, многие, ещё не вступив под покровительство одной из мамок Пегого, не стыдились и деньги брать, правда, и давали негусто – а чего платить, коли такого добра навалом. Не проходило и недели, как какую-нибудь гулящую сьеру находили с перерезанным от уха до уха горлом, а рядом скулящего пьяного вдрызг муженька, часом ранее стащившего свою зазнобу с чьих-то чужих колен. Но даже там, у нас, мужья и жёны ночами спали вместе. |