Книга Сахар и снежинки, страница 14 – Кристин Каст

— Спрашивай.

Печенье скользит по противню, и я ставлю его на кожаное кресло. Точно. Вопросы. Я знала, что это случится, но в голове стало совершенно пусто.

— Блядские ириски, — бормочу я.

Он наклоняет голову.

— Что?

— О, эм, твой любимый цвет? — выпаливаю я.

Он скрещивает руки на груди и откидывается на стойку, словно наблюдает за представлением, и, полагаю, так оно и есть.

— Похоже, это потраченный впустую вопрос.

Я стону. Он прав.

— Позволь мне начать сначала…

— Не-а, — он качает головой, улыбаясь шире. — Правила назад не откручиваем. Я отвечаю, и ты что-то снимаешь.

Я поджимаю губы.

— Ладно, — говорю я, притворяясь раздраженной, даже несмотря на вспышку жара, пробежавшую по телу. — Но за это ты получишь только носок.

— Мой любимый цвет зеленый.

Я стаскиваю один пушистый розовый носок и швыряю в него. Он уворачивается, и носок приземляется где-то позади на кухонном полу.

— Следующий вопрос, — говорит он, все еще улыбаясь.

Я прищуриваюсь.

— Погоди-ка. Я ведь ничего не получаю от этой игры.

Его бровь взлетает.

— Это ты придумала правила.

— И только я могу их менять. Новое правило, — объявляю я. — За каждый заданный мной вопрос ты тоже должен спросить меня о чем-нибудь.

— И снять что-нибудь, когда дашь честный ответ?

— О да, — я прислоняюсь к спинке кресла и ухмыляюсь ему в ответ. — Посмотрим, что ты скрываешь под всей этой экипировкой лесоруба из глуши.

— Экипировкой?

— Да, я знаю такие сложные слова.

Его тихий смешок низкий и обволакивает меня, как пушистый плед.

— Полагаю, моя очередь, — он смотрит на меня этими серыми глазами, и все мое тело нагревается. — Почему ты не хочешь пару?

— Вау. Начинаешь с бомбы.

— С сахарной бомбы, — парирует он, подмигивая в ответ. — В моем возрасте учишься не тратить вопросы впустую.

Я закатываю глаза, пытаясь скрыть румянец, ползущий по шее от этого подмигивания.

— Ладно, хорошо. Ты хочешь правду?

— Таково правило, разве нет?

Я делаю глубокий вдох, теребя край свитера.

— Моя предназначенная пара разбил мне сердце в прошлое Солнцестояние, — говорю я и тут же жалею, как тихо звучит голос. — Эффектно и очень публично. Просто так, — я щелкаю пальцами. — Он бросил меня ради кого-то другого.

Слова до сих пор горькие на вкус.

— И мне пришлось стоять там перед семьей, друзьями и, по сути, всеми, кого я когда-либо знала, и улыбаться, только чтобы не развалиться на части. Так что… да. Я не могу доверять судьбе, — заканчиваю я тихо, — и определенно не могу доверять своим инстинктам, когда дело доходит до любви. Лучше быть одной, чем выглядеть клоуном.

Я не могу заставить себя посмотреть на него, пока нет. Последнее, что я хочу увидеть, — жалость или, что хуже, насмешку, запечатленную на его лице. Будто я просто какая-то глупая девочка, которая должна была усвоить урок. Которая должна была нарастить толстую кожу, перестать ныть, двигаться дальше.

Тихий звук нарушает тишину, ткань шуршит по дереву. Его белая термофутболка скользит по полу и останавливается у моих ног.

— Показалось, что ответ заслужил целую футболку, — говорит Уэст.

Мягкая улыбка трогает уголок моего рта, и я тогда поднимаю на него взгляд. Огонь окрашивает его в золото и тени. Он весь состоит из сплошных мышц и жестких линий. Когда он шевелится, мускулы на груди двигаются, играя под загорелой кожей. Серебристые нити пробиваются сквозь темный пушок волос на груди, поблескивая, как металл.