Книга Попаданка. Тайны модистки Екатерины., страница 45 – Людмила Вовченко

— Ошибаетесь, — спокойно ответила она. — Я всего лишь одна из приглашённых.

— Скромность вам идёт, но не вводит в заблуждение, — он улыбнулся краем губ. — Вы сегодня — тема вечера.

— Тогда мне остаётся только надеяться, что мода на меня не окажется кратковременной.

— При дворе ничто не бывает кратковременным. Особенно если это раздражает одних и восхищает других.

Она посмотрела на него внимательно, уже без прежнего напряжения.

— Вы всегда так любите наблюдать со стороны?

— Это профессиональная привычка.

— Вы же не дипломат.

— Но и не простак, — он наклонил голову. — К тому же… мне любопытно.

— Я не редкость, — сказала она ровно.

— Напротив. Редкость — это когда женщина занята делом и не делает вид, что живёт ради взглядов мужчин.

Вот теперь она действительно посмотрела на него с интересом. Не как на потенциальную проблему. Как на фигуру на доске.

— Осторожнее, — тихо сказала Елизавета. — За такие слова здесь можно нажить врагов.

— Я умею с ними обходиться.

Он отступил, давая понять, что разговор окончен. Без давления. Без лишних слов. И этим снова выбил её из привычного равновесия.

Музыка снова изменилась — теперь это был медленный, торжественный танец. Екатерина вышла в центр зала, и всё вокруг словно подтянулось, выпрямилось. Фрейлины образовали круг, кавалеры склонились. Императрица двигалась легко, с той особой свободой, которая бывает только у людей, не сомневающихсяв своём праве на пространство.

Елизавета наблюдала, как государыня смеётся, как наклоняется к одной из дам, что-то говорит, и та заливается румянцем. Болонку унесли — но через минуту она снова появилась на руках у камер-фрейлины, аккуратно причёсанная, с маленьким бантом. Екатерина заметила это, рассмеялась громко, по-мальчишески, и жестом подозвала Елизавету.

— Вы видите? — сказала она, указывая на собачку. — Она сегодня популярнее половины кавалеров.

— У неё безупречный вкус, — с лёгкой иронией ответила Елизавета.

— Вот именно. Я решила, что вы займётесь моими собаками лично. Все согласны, — Екатерина обвела взглядом зал. — А если кто-то не согласен — тем хуже для него.

Смех прокатился по окружению. Елизавета склонила голову, чувствуя, как внутри поднимается тёплая, почти забытая уверенность. Она была на своём месте. Не случайно. Не временно.

Бал продолжался, и впереди было ещё много танцев, разговоров, взглядов, обещаний и ловушек. Но сейчас, среди света, музыки и шелеста платьев, Елизавета впервые за долгое время подумала не о том, как выжить.

А о том, как далеко она сможет зайти.

Бал не спешил заканчиваться. Он словно входил в новое состояние — когда первые впечатления уже схлынули, маски прижились, а люди начали позволять себе быть чуть откровеннее, чем планировали. Вино текло мягче, смех звучал свободнее, разговоры становились тише и опаснее.

Елизавета отошла к одному из высоких окон. Стекло было прохладным, и она на мгновение приложила к нему ладонь — жест почти незаметный, но необходимый. Внутри всё гудело от напряжения, от необходимости держать лицо, спину, голос. От осознания, что этот вечер — не просто успех. Это точка невозврата.

За её спиной танцевали. Юбки расходились полукругами, туфли скользили по натёртому паркету, и музыка — теперь медленная, почти интимная — будто подталкивала людей ближе друг к другу. Она ловила отражения в стекле: вот фрейлина в костюме ночной птицы склоняется к кавалеру, вот двое мужчин спорят, не снимая масок, вот кто-то смеётся слишком громко — от вина или от нервов.