Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 19 – Елена Амеличева

— Хочешь, схожу в курятник, разбужу бедного петуха, притащу в избу, он зевнет, прокукарекает, выругается, и мы сможем после этого спокойно поспать? — предложил коварно.

— Хочу!

А что, неплохая очень даже идея! Птицу, конечно, малек жалко. Но ничего, завтра поспит подольше и вся недолга. У него и так дел немного. Утром зорьку встретить, поорать дряниной, выслушать наши проклятия. Днем по двору разгуливать с умным видом, червяков копать, дамочек своих радовать вниманием, чтобы яички исправно несли нам на завтрак, да гусей гонять, коли на его территорию забредут. А, еще цыпляток беречь надо бы от ястреба, что своего не упустит. Но наш Петя едва тень его завидит, первый в курятник сломя голову спасаться несется, позабыв про все свое потомство и женушек. Надо этого труса в Никифора переименовать, самое оно получится.

— Ну, чего лежишь? — окликнула Самайна. — Тащи петуха-то.

Из темноты послышался смешок и тяжелый вздох следом.

— Чара, это была шутка.

— С такими вещами нельзя шутить! — возмутилась обиженно.

Вот точно, обычный мужик, не смотри, что зеленый, как квакуха. Наобещает с три короба, а сам бултых, да в тину. Он сказал, что сделает завтра, значит, сделает. И не надо ему об этом каждые полгода напоминать!

— Все, как хочешь, я сплю.

— Ну и спи! — решив показать, что обиделась, замолчала.

Но во тьме за окном привиделось синее лицо Никифора, и решила воспитательные маневры для зеленых пока что отложить.

— Самайн, ты спишь? — позвала орка.

Все же он большой, страшный, с ним безопасно. Помню, как мой горе-жених от него улепетывал, пока живой был. Только пятки сверкали! Поди, и мертвому ему не сильно-то захочется в дом лезть, когда хозяин тут. Никифор же дохлый, но не идиот.

— Самайн?

— Сплю, — донеслось в ответ, и послышался храп — явно не всамделишный, а этакий, намекательный — чтобы я, стало быть, отвязалась.

Вот нахал! Нахмурилась и подумала, что надо снова обидеться.

Сложила руки на груди, тяжело повздыхала — чтобы слыхал, как мне тут тяжко. Покосилась в его сторону — подействовало ли? Потом легла и закрыла глаза, чтобы понаглядней выглядело. Но вышло по-другому. Пока обижалась, не заметила, как и по всамделишному уснула…

Утро началось как обычно.

Повела носом. Опять пахнет чем-то. Не иначе, как сестрица двоюродная удружила какой-нибудь пакостью. Подложила, поди, гнусь какую-нибудь гнилую в кровать. По ее мнению, это страсть, как смешно.

Открыв глаза, уставилась на голый торс орка. Хм, это точно не Рита постаралась, мне под бочок закинула. Да и не гнилой он, вполне себе свеженький, зелененький. Вон как сопит мило. И реснички у него длиннющие, от них тень по щекам бродит. А тепло-то как — словно от печечки хорошо растопленной!

— Доброе утро, Чара, — хрипловатый голос заставил вздрогнуть.

— Да какое уж тут доброе, — пожаловалась ему, с трудом сдерживая довольную улыбку, — коли ты опять ко мне в постель залез?

— Оглядись, — посоветовал мужчина, улыбнувшись.

— А, ну да, — приподнявшись и скользнув взглядом по комнате, погруженной в серый сумрак, покраснела.

Кровать-то его. Та самая, что он вчера соорудил. Еще сосновым духом приятно так благоухает.

— Наверное, холодно было, — пробормотала в свое оправдание.

— Конечно, снег ведь за окном, — поддакнул орк.