Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 70 – Елена Амеличева

— Ты вовремя.

Слова Лесной Девы прозвучали как финальный аккорд в той чудовищной симфонии, что разыгралась в зале. Воздух над жертвенником дрогнул, и я почувствовала, как что-то сдвигается — не в пространстве, а в самой ткани реальности. Брошка на моей груди, та самая, что привела меня в мир орков, вдруг вспыхнула ледяным огнем.

— Сейчас ты все поймешь, — тихо сказала дева, и ее голос стал эхом, идущим сквозь время.

Руины вокруг нас поплыли. Каменные глыбы, поросшие мхом, поднялись и сложились в стены, покрытые гобеленами. Поваленные колонны встали на свои места, упираясь в сияющий фресками потолок. Исчез запах сырости и тлена, его сменили ароматы воска, дорогих духов и печеного мяса. Мы стояли не в руинах, а в тронном зале величественного дворца, залитого светом тысяч свечей.

И я увидела их.

На роскошном ложе, под горой шелковых покрывал, лежал седой старец с иссохшим, восковым лицом — умирающий король. У его изголовья, склонившись, стоял юноша. Высокий, темноволосый, с гордым профилем и умными, но полными тревоги глазами. Сердце мое упало и замерло. Это был Самайн. Молодой, в человеческом обличии, Самайн!

Рядом, всхлипывая в дорогой платок, рыдала дородная девушка с румяными щеками и добрым лицом. Дубина. В шелках и бархате, но та же самая Дубина — принцесса Роза.

— Сын мой... - хрипло прошептал старый король, сжимая руку наследника костлявыми пальцами. — Запомни... Власть — это одиночество. Доверяй только своему мечу. Все... все предадут. Жалость — удел слабых. Будь... строг. Неумолим. Завоевывай... пусть соседи боятся твоего имени... пусть твои подданные трепещут... Только так... удержишь корону...

Он испустил последний вздох, и рука безжизненно упала на покрывала.

Время снова рванулось вперед, как испуганный конь. Я видела пышные, мрачные похороны. Видела, как на голову Самайна возлагают тяжелую золотую корону. Видела его лицо — оно становилось все жестче, холоднее, отчаяннее. Он следовал заветам отца. Бунты подавлялись в зародыше, непокорные вельможи шли на плаху, чужая земля поливалась кровью солдат.

Но самым страшным была его страсть. Охота. Не для пропитания — для забавы. Весь двор выезжал в охотничьи обширные угодья, и там творилась настоящая бойня. Оленей, кабанов, волков убивали десятками,сотнями, оставляя тушки гнить на земле. Воздух пах кровью, страданием, тлением и равнодушием, злостью.

Я видела, как старейшины орков, эти древние защитники леса, пришли к Самайну с поклоном. Их зеленые лица были искажены горем и гневом.

— Король! Останови это безумие! — взмолились они. — Лес дает пищу, но он не терпит глумления! Убивать ради забавы — великое проклятие! Очнись, посмотри, что творишь ты и твои подданные, одумайся — пока не поздно!

Самайн, сидя на троне, холодно выслушал их.

— Это мои земли. И моя воля — закон. Не вам указывать мне.

И он отдал приказ — уничтожить орков.

Время вновь ускорилось, и я увидела последнюю сцену. Королевская охота. Самайн, сияющий в роскошном камзоле, выехал, чтобы добыть Белого Оленя — древнее существо, дух этих мест. Его свита с восторгом готовилась к предстоящему действу.

Воздух в королевских охотничьих угодьях был густым и сладким от запаха хвои, растоптанных ягод и возбуждения. Ржание лошадей, лай своры, звонкий смех дам — все это сливалось в единый гул праздника смерти. В центре этого хаоса, неподвижный, как изваяние, сидел на своем вороном жеребце король Самайн. Его лицо, некогда открытое и умное, теперь было застывшей маской холодной надменности. В глазах, словно высеченных изо льда, горел лишь один огонь — азарт предстоящей добычи.