Книга Сердце зимнего духа, страница 31 – Лолита Стоун

За дубом лес расступился, и там, в маленькой ложбине, она увидела его — лешего. Он сидел на пне, скрестив ноги, и выглядел как часть леса: высокий, но сутулый, с кожей серо-зелёной, как мох на старой коре, испещрённой трещинами и лишаями. Волосы — длинные, спутанные, цвета осенних листьев и хвои, с веточками и паутиной в них; борода свисала до пояса, переплетённаяс корнями и шишками. Глаза — ярко-зелёные, с вертикальными зрачками, как у козы, горели хитрым блеском, без бровей и ресниц. На нём была одежда навыворот: рубаха из лоскутов коры и листьев, штаны из оленьей шкуры, завязанные не так, как у людей, а с узлами и петлями. Правое ухо отсутствовало, а левая рука казалась длиннее правой. Он курил трубку из дубового корня, пуская дым кольцами, и вокруг него витал запах мокрой земли, грибов и древней тайны. Леший не выглядел злым — скорее озорным, как старый дедушка, знающий все секреты, но его присутствие давило, словно весь лес смотрел на неё через его глаза.

"Пришла, девонька? — прогремел он голосом, похожим на треск веток на ветру. — Ну, давай, загадку разгадаешь — силу духу верну. А нет — в лесу навек заблудишься". Анфиса стояла, дыша тяжело, но взгляд её был твёрд — испытание началось.

Анфиса стояла в ложбинке за дубом с тремя стволами, дыхание её вырывалось облачками пара в морозном воздухе вечера. Тени от елей удлинились, солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая снег в тусклый оранжевый свет. Она была измотана: третий день пути выжал из неё все силы, но глаза горели решимостью. Леший сидел на пне, глядя на неё своими зелёными, безбровыми глазами, и вдруг расхохотался — громко, раскатисто, как будто весь лес присоединился к нему: деревья зашелестели, снег посыпался с веток, эхо разнеслось по чаще, пугая птиц и зверей.

"Ха-ха-ха! Пришла, пришла человечья девка! — загремел он, вскакивая с пня одним прыжком, словно молодой, а не древний дух. — Три дня блуждала, ножки истоптала, а дошла! Упрямая! Мудра ли? Сейчас проверим!"

Леший начал прыгать вокруг неё — легко, как белка, несмотря на свой огромный рост: то вперёд, то назад, то в сторону, поднимая снежные вихри копытами (да, у него были не ноги, а нечто среднее между человеческими ступнями и оленьими копытами, покрытыми мхом). Он хлопал в ладоши — звук был как треск ломающихся сучьев, — вертелся волчком, борода его развевалась, волосы с веточками хлестали по воздуху. Анфиса стояла неподвижно, не сводя с него глаз, сердце колотилось, но страх отступал перед любопытством и нуждой. Сова сидела на ветке дуба, наблюдая молча, её золотые глаза светились в сумерках.

Леший остановился вдруг перед ней, наклонился близко — так, что она почувствовала запах сырой земли и грибов от его дыхания, — и прошипел, ухмыляясь криво: "Загадку тебе загадаю, девица. Одну-единственную. Отгадаешь — силу зимнему духу верну, частичку свою отдам. Не отгадаешь — ошибёшься хоть на слово — останешься в моём лесу навсегда! Будешь блуждать кругами, звать помощь, а никто не услышит. Ха-ха! Лес большой, одинокий... Мне компания нужна, молодая, свежая. Давно девок не заводил! Готова?"

Девушка кивнула, горло пересохло. "Готова. Загадывай".

Леший отскочил назад, снова запрыгал вокруг неё — быстрее, как в хороводе, — и запел-загремел загадку нараспев, голос его то повышался, как ветер в кронах, то понижался, как гул под землёй: