Книга Сердце зимнего духа, страница 32 – Лолита Стоун

"Я без тела, но живу, Без языка, но кричу, Без крыльев, но летаю, Без зубов, но кусаю, Без рук, но бью, Без ног, но гоню. Зимой я силён и грозен, Летом слаб, осенью зол, Весной умираю, но рождаюсь вновь.Что я?"

Он остановился, замер перед ней, глаза его вспыхнули ярче, ухмылка растянулась от уха до уха (или до того места, где должно быть правое ухо). "Думай, девица! Ошибёшься — моя! Навеки в лесу!"

Анфиса отступила на шаг, села на снег у корней дуба — ноги не держали после пути. Сова ухнула тихо с ветки, словно подбадривая: "Думай спокойно". Девушка закрыла глаза на миг, отгоняя усталость, и начала размышлять. Мысли кружились, как снежинки в вихре: "Без тела, но живу... Без языка кричу... Это не зверь, не человек. Ветер? Ветер кричит, летит, кусает холодом... Зимой силён — вьюги, метели. Летом слаб — затишье. Осенью зол — бури. Весной умирает — тишина перед летом, но рождается вновь... Да! И бьёт без рук — порывы, гонит без ног — облака, листья..."

Она открыла глаза, посмотрела на лешего — он стоял, скрестив руки, ухмыляясь в предвкушении. "Ветер!" — сказала она твёрдо.

Леший замер. Ухмылка сползла с лица, глаза потухли, он зарычал тихо, как медведь в берлоге. "Ветер... — проворчал он, топнув копытом, снег взвился. — Верно... У-у-у, хитра ты, девица! Мудра! А я-то думал, останешься со мной... Компания бы хорошая была, песни пели б, по лесу скакали..."

Он расстроился по-настоящему: плечи опустились, борода поникла, он сел обратно на пень, бурча под нос: "Всегда так... Отгадывают вечно... Никто не хочет остаться..." Но слово своё держал — дух леса не лжёт. Он вздохнул тяжело, как ветер в трубе, протянул руку — пальцы-корни — и в ладони его материализовалась светящаяся сфера: маленькая, пульсирующая холодным серебряным светом, как кусочек зимней звезды. "На, бери. Частица силы зимнему духу. Передай ему. Яд ослабнет наполовину".

Анфиса встала, взяла сферу осторожно — она была холодной, но не жгла, и внутри кружилась снежная вьюга. "Спасибо, леший".

Он фыркнул, отмахнулся: "Иди уж, девица! Уходи поскорее, пока я не передумал! А то ещё загадку новую придумаю... Ха! И сову свою забирай!"

Девушка улыбнулась, поклонилась и повернула назад. Сова слетела с ветки, ухнула радостно и полетела впереди, показывая путь. Они поспешили: Анфиса шагала быстро, несмотря на усталость, сфера в руках светилась, освещая тропу в сумерках. Лес расступался перед ними, иллюзии отступили, и путь домой казался короче. Сова летела рядом, иногда оглядываясь, словно торопя: "Быстрее, весна ждёт".

Девушказнала: второе испытание пройдено. Осталось последнее — и зима уступит.

Кто и когда использовал загадки?

Загадки — это не элитарное искусство, а народное, доступное всем. В сельских общинах (где жило 90% населения до XX века) они использовались повсеместно:

Дети и игры: Загадки были любимой забавой на посиделках (вечерних собраниях зимой). Дети соревновались в командах: "толгачи" (лидеры) загадывали, а проигравших ждало "наказание" — например, танцевать или чистить снег. В калмыкском фольклоре (связанном через Дон) загадки были командной игрой с насмешками над побеждёнными, как описал собиратель И. Попов в конце XIX века. Это развивало логику и воображение — загадки учили видеть метафоры в обыденном (например, "Сидит дед в сто шуб одет" — капуста).