Книга Луна и Стрелок, страница 110 – Эмили С.Р. Пэн

Хантер вспомнил о записке, оставленной в багажнике машины и привязанной к аккуратным пачкам денег.

Оценят ли родители? Вряд ли. Но, по крайней мере, он знает, что они стали намного ближе к свободе.

И записка для Коди: при мысли о ней у Хантера защипало в глазах. Не думать об этом. Не сейчас. Позже, когда можно будет остановиться и оплакать потери, он забьется куда-нибудь в темную пещеру и поплачет. Потом.

Начало светать. По привычке сперва он направился по адресу дом семь, Белладонна-корт. Домой. Сколько бы он ни силился думать иначе, это место было его домом.

Распахнутая входная дверь поскрипывала на петлях. Всюду горел свет, все занавески были отдернуты. Окна заливали мир теплым желтым свечением. Хантер ясно видел, что происходит в гостиной.

У телевизора кто-то ходил. Хванг.

Хантер пригнулся. Следовало бы заметить незнакомый седан, припаркованный поперек двух парковочных мест. Правильно родители сбежали.

Прокравшись вдоль стены, Хантер глянул через плечо: не следят? И бросился в лес.

Семейка И сбежала: он понял это по запаху. Должно быть, старший сын их предупредил.

Вонг стоял посреди комнаты, дивясь, насколько жалким тут все было. Все эти годы он представлял, как Йи Давэй – или хотя бы его жена, которая всегда казалась ему умнее мужа, – сообразит продать артефакты, и на полученную кругленькую сумму они переедут куда-нибудь в более комфортное место. Неужели они настолько глупы?

Сидя на кушетке с сигаретой в уголке рта, Вонг достал свою планшетку и карандаш. Нагнувшись над кофейным столиком, он зажмурился и стал фальшиво напевать.

Планшетка грубо нарисовала стрелу, указывавшую вглубь дома.

Он последовал за ней и выбрал комнату наобум. Кажется, в этой спали братья. Ну и бардак. Его, Вонга, отец выпорол бы его за такой беспорядок.

Перешагнув через ворох одежды, он раздвинул шторы.

И увидел убегающего среди деревьев Хантера И.

Под его окном она увидела записку. Двигайся она чуть быстрее, ничего бы не заметила. Придавленная к земле камнем, записка гласила:

Луне надо было подумать. Семья Хантера уехала. Ее собственная пыталась загнать Луну в рамки, которые ей претили, и теперь родители ужасно злились, что она не желает встраиваться.

Она вдруг вспомнила, как отец рассказывал ей о том, какие у ее прабабки были ступни. Почти конической формы, нечто среднее между цзунцзы и копытцами. Рассказывал, как это делалось: ногти на ногах обрезали как можно короче, замачивали ступни в отваре трав и теплой свиной крови, чтобы распарить. Сгибали каждый пальчик, кроме большого, – и сжимали до тех пор, пока они не ломались до такой степени, что их можно было подоткнуть под ступню. Потом сгибали ступню в середине подъема так, чтобы она тоже треснула. Наконец, долго бинтовали, крепче с каждым витком, так, чтобы пальцы ног остались прижаты к ступне, до тех пор пока подушечка стопы не коснется пятки.

– Какой ужас, – сказала тогда Луна.

– Да уж, – согласился отец. – А потом твою прабабушку заставили ходить несколько часов, чтобы кости сплющились и срастались уже в таком виде.

Луна вспомнила, как ее передернуло:

– Не понимаю зачем.

И как безразлично ответил отец:

– Тогда считалось, что так будет лучше всего. Всю жизнь ее мучили боли.