Книга Баллада о зверях и братьях, страница 129 – Морган Готье

— Когда я была моложе, я тоже хотела быть всадницей, — смеётся она. — Однажды я уговорила моего любимого кузена Брэма взять меня в полёт. Он был старше на несколько лет, но любил меня слишком сильно, чтобы отказать. Честно говоря, я бы всё равно не приняла «нет» в ответ. Так что, хотя по правилам простым смертным нельзя было кататься на драконах, Брэм посадил меня на свою красную драконицу Сагрид. Она была устрашающим существом с глазами цвета расплавленного золота и огненно-красной чешуёй, но стоило почесать её под подбородком и она таяла, словно щенок. Очень быстро в то утро я поняла, что у меня жуткий страх высоты, и, к сожалению, моя мечта стать всадницей умерла в тот же день. Вместо этого я сосредоточилась на том, чтобы стать самым могущественным повелителем огня своего времени — черта, которую я, как прекрасно осознаю, передала как минимум двум своим сыновьям.

— Что стало с Брэмом и Сагрид?

Лёгкая улыбка исчезает с её лица, и я понимаю, что она скажет, ещё до того, как её слова срываются с губ:

— Брэм и Сагрид пали в бою. Сорен говорил, что они сражались доблестно на протяжении всей Великой войны. Настолько доблестно, что стали для врагов приоритетной целью.К несчастью, демоны всё же нашли их уязвимое место.

— Мне так жаль, я должна была догадаться… — начинаю я, но неожиданно Сорайя хватает мою руку и сжимает её.

Её пронизывающие зелёные глаза встречаются с моими, и в них нет ни капли печали, когда она говорит:

— Нет нужды извиняться, Шэй.

На несколько секунд между нами возникает связь, которой я не чувствовала ни с кем раньше. Возможно, эти четыре слова — то, что я всегда хотела услышать от собственной матери, но так и не услышала. Вся тревога, что я испытывала перед встречей с матриархом Харландов, в этот момент исчезает.

— Забавно, — она похлопывает меня по руке, прежде чем отпустить её, — хотя прошло уже больше двадцати лет с тех пор, как Брэма не стало, но я до сих пор иногда жду, что он появится на семейных ужинах вроде сегодняшнего и сядет напротив меня за столом. Помню, как он каждый год пытался выдернуть как можно больше перьев из нелепой шляпы моей тёти. Брэм был бы отличным генералом драконов, он мог бы учить новое поколение. Но без драконов не было возможности передать эти знания.

Она срывает белую вербену из одного из подвесных кашпо, закрывает глаза, вдыхая сладкий аромат.

— Атлас хотел быть всадником, — неожиданно говорит она. — Ему было четыре, когда драконы покинули наши берега, чтобы участвовать в Великой войне. Я была уверена, что когда они вернутся, Атлас станет одним из них, когда подрастёт.

Вспоминая, что Атлас рассказывал мне о том, что драконы сами выбирают своих всадников, я спрашиваю:

— Огнедышащие выбирают всадников только из повелителей огня?

Она улыбается, и в её глазах загорается гордость от того, что я знаю легенды о драконах:

— Технически, это так, но я думаю, Атлас оказался бы для них достойным. Отсутствие у него огня не имело бы значения.

Мои брови поднимаются:

— То есть дракон выбирает не столько магию, сколько…

— Достоинство, — шепчет она с восторгом ребёнка. — Да, правда, они чувствуют твою магию, и, если она сильна, они жаждут заключить с ней союз. Но если они сочтут повелителя недостойным, дело вовсе не в отсутствии магии или её типе, а в сердце человека и его характере.