Книга Баллада о зверях и братьях, страница 199 – Морган Готье

— Мы с тобой ещё не закончили, — он входит внутрь и закрывает за собой дверь.

АТЛАС

— Говорить больше не о чем, — огрызается она, скрестив руки на груди. — Думаю, ты предельно ясно всё дал понять там, внизу.

— Хочешь, чтобы я умолял тебя? Я буду. Хочешь, чтобы я потерял контроль и свернул шею любому мужчине, который подойдёт к тебе ближе, чем на вытянутую руку? Если тебе этого нужно — я, блядь, сделаю это.

Я приближаюсь к ней, и, надо отдать ей должное, она не отступает ни на шаг.

— В конце концов, ты должна принять решение, которое будет лучшим для тебя. Я не собираюсь указывать тебе, какой путь выбрать. Я — не Бастиан. Я — не твои родители. Я приму любой твой выбор. Это не значит, что он мне понравится.

Её лицо смягчается, но уже в следующую секунду маска снова занимает своё место.

— Что? — бросаю я вызов. — Скажи, о чём ты думаешь.

— Я не говорила, что ты как Бастиан или мои родители, — отвечает она. — Но неужели трудно показать, что ради тебя стоит от всего этого отказаться?

— Когда я непоказывал тебе, как сильно забочусь? — делаю ещё один шаг к ней. — Скажи. Что ещёя должен сделать, чтобы доказать тебе, что ты — единственная, кто занимает мои мысли? Ради тебя я вообще просыпаюсь по утрам. Я нарушил все свои правила. Снёс все стены. Признался, что ты — единственная женщина, которую я хочу. Что ещёмне сказать?

Когда она молчит, я бросаю руки вверх, доведённый до отчаяния:

— Ты, без сомнений, самая невыносимаяженщина на свете!

— Я?!— выкрикивает она.

— Да, ты!

Она бросается ко мне, тыча пальцем мне в грудь:

— Не могу поверить, что из всехмужчин Шести Королевств Далерина я влюбиласьименно в тебя!

У меня перехватывает дыхание, и слова застревают в горле. Я ошеломлённо смотрю на неё, но она, кажется, не осознаёт, чтотолько что сказала.

— Почему ты так на меня смотришь? — она хмурится, уперев руки в бока.

— Что ты сейчас сказала? — мой голос хриплый, будто я кричал весь день.

Только тогда до неё доходит смысл сказанного. В её глазах мелькают страх и смущение. Она приоткрывает рот, но тут же захлопывает его. По выражению лица видно, что она выдала фразу, которую совсем не собираласьпроизносить вслух, хотя я знаю, что это правда. Всё внутри меня полыхает. Она не отводит взгляда, и я вижу в её глазах надежду. Но, прежде чем я успеваю что-либо сказать, она срывается к двери.

Не успевает.

Я хватаю её за предплечье, разворачиваю и прижимаю к стене.

— Скажи это ещё раз, — шепчу я.

Наши лица так близко, что я ощущаю аромат жасмина в её волосах и вкус вина на её губах.

— Шэй? — умоляю я, словно умирающий, просящий глоток воды. — Скажи. Ещё. Раз.

Сердце стучит так сильно, будто застряло в горле, а она колеблется — сказать правду или придумать что-то другое.

— Атлас, — шепчет она, пока я ставлю руки по обе стороны от неё, приближаясь ещё ближе.

— Скажи, Шэй, — я прижимаюсь лбом к её лбу. — Мне нравится, как это звучит.

— Я люблю тебя, — признаётся она, её щёки заливаются румянцем.

И этого достаточно. Я прижимаюсь к её губам в поцелуе, который ломает все преграды.

Язык, зубы, руки. Мы переплелись, словно две части мозаики, которые наконец нашли друг друга. Мои руки скользят по её рукам, вниз по талии, пока я не обхватываю её за бёдра и не поднимаю, прижимая крепко к стене. Она тянет меня за волосы, кусает губу и заставляет меня издать хриплый стон. Я хочу большего, большего, большего. И вдруг мне кажется, что между нами слишком много пространства, хотя наши тела прижаты друг к другу так плотно, что я чувствую, как бешено колотится её сердце у меня в груди.