Книга Забытая жена из горного края, страница 22 – Ника Цезарь

Но чем ближе походила, тем громче чувство самосохранения кричало об опасности. Инга говорила, что здесь живёт некий Лох — ребёнок келпи — духа воды. В моём мире существовали сотни поверий, где разные духи оборачивались то людьми, то зверями, чтобы приманить добычу; чем этот мир хуже? А то, что «Лох» звучит для моего уха, как ругательство, и с большой натяжкой походило на мужское имя… так может, дотянуть, что это девчонка?

Когда я к ней подошла, уже уверилась, что она — дух воды, и повторила заклинание нагрева, надеясь, что варить суп я всё же в этой чаше не буду. К тому же, раз она живёт в горячей воде, может, высокие температуры ей и не страшны? Нужно или бежать, или договариваться. Лучше последнее. Не зря же она сегодня выбралась на берег…

Девчушка подняла на меня свои глаза и возмущённо откинула волосы назад. Я поражённо приводила чувства в порядок. Никогда не видела таких глаз — словно текущий ручей. Чем дольше в них глядела, тем сильнее было чувство, что мой разум уносит прочь. Сморгнув, я отвела взгляд, а потом вновь решила её осмотреть, только на глазах не останавливаться.

Худая, с выступающими ключицами в вороте большой для неё рубахи, белоснежной кожей, что никогда не видела солнца, и большим ртом с острыми зубками — всё это делало её незабываемой.

— Как ты догадалась?! — возмутилась она на резких высоких нотах, отчего я недовольно поморщилась.

— Говорят, здесь живёт некий Лох…

— Но до этого ты не боясь купалась! Да я и мало похожа сейчас на Лоха!

— Верно, но я постоянно была настороже. Почему ты решила сегодня со мной поговорить? — любопытство победило страх.

— Скучно! А я слышала, что ты уезжаешь… Расскажи мне о мире на большой земле! — царственно велела девчонка.

— Зачем мне это? — насмешливо выгнула я бровь. — Тебе явно нужно научиться вежливо просить.

— Ты знаешь, с кем говоришь?! — захлебнулась она в возмущениях.

— Думаю, ты — дитя келпи — духа воды…

— То-то, — успокоившись, выдохнула она, вновь беря свои волосы в руки и пытаясь разобрать их пальцами.

— Тебе нужен гребень, — задумчиво произнесла я.

— А у тебя он есть? — с надеждой вскинула на меня взгляд девчушка.

— С собой — нет, только дома.

— Жаль… сюда редко кто ходит. Украсть не у кого…

— Зачем сразу красть,можно же попросить, — я задумчиво осмотрела соседний камень, решая присесть.

— Вот я сейчас тебя попросила, а ты отказала!

— У меня просто нет гребня с собой, а так бы я обязательно дала.

— Врёшь, — бросила она через плечо. Найдя прочный прутик у своих голых ступней, девочка со вздохом заколола волосы на затылке, — люди всегда врут… Вот, например, мать моя. Обещала, что вернётся, когда молила отпустить её на берег с матерью — моей бабкой — повидаться. Больше я её не видела.

— Мне жаль… — искренне возмутилась я поступком женщины. Какой бы ни был ребёнок, но бросать его одного… Врать и сбегать… Никуда не годится!

Я бы своего ребёнка одного никогда не оставила.

— Думаешь? — тут же подалась она ко мне, задумчиво закусив острыми зубками губу.

— Вслух сказала? — посетовала я. — Но от слов своих не отказываюсь! Ребёнка, каким бы он ни был, никогда не бросила бы!

— Мой отец — келпи, не человек, эта мораль не для меня!

— Это не повод! Зато мать твоя, как понимаю, человек, и это должно быть её путеводной звездой.