Книга Присвоенная по праву сильнейших, страница 14 – Наташа Фаолини

И в его взгляде ни капли усталости, только триумф и обжигающее, голодное любопытство.

Я инстинктивно отшатываюсь, насколько позволяет шляпа и контроль Варда, чья рука вдруг ощутимо ложится мне на плечо.

Этот победитель — молодой, едва старше меня самой, но с лицом закаленного убийцы — стоит на арене, весь в крови, своей и чужой, и смотрит на меня с такой откровенной жадностью, что по спине бегут мурашки.

Его триумф ощущается почти физически, волной исходя от него и накрывая наш балкон.

— Победитель, подойди! — снова гремит голос старца. — Подойди и прими свою награду — Первый Взгляд на Дар Артефакта!

Воин в стальных доспехах, не отрывая от меня взгляда, начинает двигаться.

Он не идет — он плывет, несмотря на раны, с той же смертоносной грацией, что демонстрировал на арене поднимается по коротким ступеням, ведущим к нашему балкону, и вот он уже здесь, в нескольких шагах от меня.

Запах свежей крови и пота ударяет в нос даже сквозь ткань моей маски.

Толпа внизу затихает, все взгляды прикованы к нам.

Напряжение становится невыносимым.

Победитель останавливается перед Вардом. Он чуть ниже ростом, чем лорд, но не уступает ему в ощущении силы. Его светлые глаза теперь изучают Варда с вызовом, но потом снова возвращаются ко мне, скрытой за маской и шляпой.

Вард не двигается, его лицо — непроницаемая сталь. Он лишь едва заметно кивает старцу.

— Снимите покров, — командует старец, и его голос кажется мне похоронным звоном.

Руки Варда, сильные и безжалостные, поднимаются к моей голове.

Я зажмуриваюсь, ожидая рывка, но он действует на удивление… аккуратно, хотя и без всякой нежности.

Сначала он снимает шляпу, и яркий свет режет глаза. Затем его пальцы касаются завязок маски за моей головой. Секунда — и маска тоже снята.

Я стою перед ними — перед Вардом, перед этим окровавленным победителем, перед всей этой ревущей толпой внизу — с открытым лицом. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его слышно на всей арене.

Маска падает с моего лица, и на несколько ударов сердца воцаряется почти полная тишина, нарушаемая лишь треском факелов и отдаленным гулом толпы, замершей в ожидании.

Победитель ахает — это не просто вздох, а резкий, судорожный вдох, словно ему внезапно выбили воздух из легких или он увидел нечто, что его разум отказывается принять.

Его жестокое, покрытое потом и запекшейсякровью лицо на мгновение теряет всю свою звериную суровость.

Боевой оскал, застывший на губах, исчезает, мышцы расслабляются, обнажая под грязью и усталостью неожиданно молодые, почти мальчишеские черты.

Голодный, хищный блеск в его светлых глазах, только что горевший предвкушением награды, сменяется чистым, почти благоговейным изумлением.

Кажется, будто смотрит он… точно не на меня. Потому что я не могу вызвать такую реакцию. Мужчины никогда не смотрели на меня… ТАК!

Он делает медленный, почти неуверенный шаг ко мне, словно его ноги вдруг отяжелели или он боится, что мгновение прервется.

Его рука, все еще стискивающая рукоять окровавленного меча, непроизвольно разжимается, пальцы дергаются и тянутся вперед, ко мне.

Медленно, очень медленно, словно он сам не верит в то, что делает, или боится обжечься. Он не пытается схватить, его движение исполнено почти детского любопытства и трепета — словно он желает убедиться.