Книга Пожиратель Тьмы, страница 35 – Никки Сент Кроу

— Я не… не спешу бежать обратно, — говорит она, а потом, скрипнув зубами, добавляет: — Я точу себя, как клинок. Руки, достаточно сильные, чтобы убивать. Разум, достаточно сильный, чтобы обманывать. Я жду дня, когда он решит, что в безопасности. И тогда я разъебу его и его двор изо дня в день, шаг за шагом, поступок за поступком. И когда он опустится в паранойю, поддастся хаосу, который я посеяла, я проскользну в его спальню, в мою спальню, и воткну клинок ему в горло.

— Я восхищаюсь деликатностью твоего плана, — улыбаюсь я ей.

Она откидывается, хмурясь на меня, а потом смеётся.

— Я никому не рассказывала этот план. Боялась, мне скажут, что я сумасшедшая. Жестокая. Безумная.

Я наклоняюсь.

— Скажу тебе по секрету: мы все безумны.

— Пожалуй, ты прав, братец Мэдд, — она смеётся и закатывает глаза.

— Значит, ты знаешь больше, чем показывала.

— Конечно.

— Ты знаешь, кто моя мать?

— Ещё одна теория.

— Ты знаешь, кто мой дядя?

— Да.

— Тогда у тебя есть все точки. Теперь соедини их.

— Думаю, ты знаешь, что я уже это сделала.

Я отталкиваюсь от перил.

— Пока им не говори. Дай мне выяснить, во что мы вляпаемся в Даркленде. Я не хочу, чтобы они оказались посередине, если смогу этого избежать.

Она кивает.

— Ты сохранишь моё прошлое между нами?

— Я не любитель сплетен. Хочешь скрепить мизинчиком?

Она фыркает.

— Ты же знаешь, я не считаю это обязательным, да?

Я поднимаю руку между нами, мизинец вытянут, и молчу.

Она пыхтит.

— Две клятвы на мизинце за один день. Новый рекорд.

Мы сцепляем пальцы и трясём.

— Для меня честь, что обе принадлежат мне. Ты ведь понимаешь: если ты нарушишь клятву на мизинце, я имею право сломать мизинец?

— Хотела бы я посмотреть, как ты попробуешь, — говоритона и проскальзывает обратно в корабль.

Даркленд поднимается из-за горизонта вскоре после полудня, на четвёртый день в море.

Клубы дыма вьются в небе, как призраки, и знакомый запах стали и пепла сразу заставляет меня чувствовать разлад с самим собой. Я устроил жизнь в Неверленде, но Даркленд всегда будет домом. Это не значит, что я хочу туда возвращаться.

Рок подходит ко мне у перил, когда гавань становится ближе.

— Нидлс, — констатирует он, пока корабль направляют к юго-западному побережью Даркленда.

— Ага, — я затягиваюсь сигаретой и удерживаю дым в лёгких.

Гавань Нидлс стоит на краю Амбриджа. Полагаю, Рок велел нанятой команде идти туда. Чем ближе мы к нашему старому району, тем быстрее сможем забрать шляпу и уйти.

Рок щёлкает пальцами в мою сторону, и я отдаю ему сигарету. Он затягивается, пока мы проскальзываем мимо волнолома и входим в Нидлс. Когда-то у нас с Роком была четверть доли гавани. В этих водах ничего не происходило так, чтобы мы об этом не знали.

Слева от канала тянется Костяной Бордвок, названный в честь Общества Костей после того, как оно пожертвовало на фонд строительства. Настил огибает выступ суши, известный как Палец, где чёрно-белокаменные рядные дома выстроены, как домино. Мы раньше частенько бывали в третьем доме слева, который принадлежал боссу Амбриджа, больше всего известному умением ломать ноги.

Большинство тех, с кем мы тогда водились, уже были бы мертвы. Они были смертными, со смертными костями и смертными жизнями.

Рок возвращает мне сигарету, когда от неё почти ничего не остаётся. Я делаю последний затяг и бросаю окурок в ведро с водой у моих ног. Угольки шипят и гаснут. Я всматриваюсь в профиль брата, выискивая признаки его чудовища. Пока он, похоже, держит себя в руках. Но надолго ли? Как долго моя кровь будет усмирять хаос, прячущийся под его кожей?