Книга Пожиратель Тьмы, страница 41 – Никки Сент Кроу

Он подходит к кухне и одной рукой достаёт несколько стаканов, ставит их на длинный остров, отделяющий кухню от жилой зоны. Пока он разливает напитки, я обхожу комнату по периметру.

От основного помещения отходят ещё две двери. Заглянув в первую, я нахожу ванную с полами из чёрного камня и медной ванной на львиных лапах. Вторая дверь ведёт в просторную спальню. Там стоит кровать кинг-сайз с изголовьем из чёрных металлических прутьев. Постельное бельё, чёрное и шелковистое, натянуто ровно, будто кровать заправляли и вымеряли по линейке до последнего миллиметра.

Я продолжаю бродить. На нескольких приставных столиках сложены книги, некоторые лежат на каменных подоконниках. Классические истории о монстрах, мифологии, история Островов и смертного мира.

На кофейном столике стоит толстая каменная пепельница, внутри лишь лёгкая присыпка пепла.

Рок предлагает всем выпить, и когда подходит ко мне, придерживает стакан,в глазах вопросительный блеск.

— Видишь что-нибудь интересное, Ваше Величество?

Я отвожу внимание от него. На стене рядом с дверью спальни висит картина маслом. Вдали королева стоит на пустоши, но она бледная, гротескная, и кажется, будто она кричит. Небо бурное, в синяках. На переднем плане тёмная тень с бледно-зелёными глазами.

— Кто ты? На самом деле?

Наконец он протягивает мне стакан. Сам делает глоток из своего. Он не сводит с меня глаз, но я не могу понять, смотрит ли он наружу или зовёт меня внутрь, до самого тёмного центра того, кто он есть.

— Кто я? — он усмехается мне. — А кто ты, Венди Дарлинг?

В его словах вызов. Не определить нас обоих. А отвергнуть само представление о том, что нас вообще нужно определять.

Это напоминает мне стихотворение, которое Эша однажды мне прочла, оригинальный текст тайком провезли на Семь Островов из смертных миров.

Противоречу ли я себе?

Ну и ладно, тогда я себе противоречу,

(Я велик, я вмещаю множества.)

Рок многолик: мужчина и монстр, и тёмный, манящий миф. Возможно, в своём желании узнать его таким, какой он есть на самом деле, я обманула себя, поверив, что его можно узнать. А можно ли узнать хоть кого-то из нас? По-настоящему, такими, какие мы есть?

Я смотрю через подъём плеча Рока на Джеймса. Он смотрит на нас обоих, наблюдает, ждёт. Если Рок — это ураганная сила, которая всегда толкает нас вперёд, то Джеймс — это спасательный плот, следящий, чтобы мы не утонули.

Мне нужны оба эти мужчины, по-разному, но я не думаю, что смогу по-настоящему быть с кем-то, пока не разберусь, кто я такая, со всеми своими множествами.

Все годы, что я боролась за выживание при дворе Эверленда, я повторяла себе, что стоит мне вырваться, и мне наконец позволят жить той жизнью, которую я хочу. Моё у меня отняли так рано, сперва Пэн, потом король Халд.

Может, где-то по пути я начала верить, что моя жизнь никогда не станет моей. И эта вера медленно поглотила меня, год за годом, словно тёмное пятно.

— Это ловушка, ты же понимаешь, — говорит Вейн.

Я моргаю, отвожу взгляд от Джеймса и снова смотрю на Рока.

— Пей, Ваше Величество, — говорит он мне, а потом отстраняется, разрывая напряжение между нами.

Я чуть не подаюсь вперёд, словно его внимание было костылём, без которого мне не удержатьсяна ногах.

Подношу стакан к губам и делаю глоток. Алкоголь приятно кусает.