Книга Пожиратель Людей, страница 2 – Никки Сент Кроу

— Для начала на неделю, — отвечаю я.

— Очень хорошо, — на соседнем причале двое мужчин орут друг на друга, затем появляется пистолет, раздаётся выстрел. Докмейстер игнорирует это и делает пометку в своём журнале.

— Во что превратилось это место? — бормочу я.

Женщина поднимает на меня взгляд сквозь пряди своих рыжих волос.

— Тебе правду или моё мнение?

— А разве есть разница?

— Монархия, — говорит она и захлопывает книгу. — Её заполонили малум вермес¹, — она издаёт сплёвывающий звук, направленный в сторону выветрившегося настила причала.

Малум вермес.Злые черви. Эверленд никогда не любил называть ведьму ведьмой. Вероятно, потому что их монархия была основанаведьмами, и потому им приходится выкручивать собственную историю, чтобы чувствовать себя лучше из-за этого.

Из всех островов в цепи островов в Эверленде больше всего суеверий насчёт зла. В прошлый раз, когда я был здесь, они развешивали над окнами свёртки чертополоха, вымоченного в молоке, надеясь запутать вермес.

— Злые черви, говоришь? Так что же это такое?

— А? — её брови опускаются всего на долю над глазами.

— Твоё мнение или правда?

Она пожимает плечами и облизывает кончик ручки, снова смачивая чернила.

— Сотня фронгов за неделю.

— Сотня! Ты, должно быть, шутишь.

— Не нравится, можешь отплыть на другой остров.

— Кровавый ад, — я лезу в карман пиджака и достаю требуемую плату. — За сотню монет эти доки должны быть вымощены золотом.

— Разбирайся с королевой, а? — фыркает она и забирает деньги.

— Обязательно так и сделаю, — натягиваю я улыбку.

Кто-то зовёт её по имени, и она торопливо уходит, бормоча про бархатных денди.

Я опускаю взгляд на свой бархатный сюртук и начинаю сомневаться в выборе. Это отличный бархат из Винтерленда, который обошёлся мне дороже, чем мне хотелось бы признавать. Он должен был сделать заявление. Такое, которое говорит: я респектабелен и всегда в форме.

Отец вбил это мне в голову с ранних лет.

Мы должны всегда казаться выше других.

Но это работает, только если есть кого впечатлять. Здесь же это просто кричит: «Здравствуйте. Меня легко ограбить».

Проворчав, я дёргаю за лацканы, расправляя пиджак, и отправляюсь вниз по причалу.

Причал № 3 для путешественников, так что те, кто там слоняется, никуда не спешат, многие из них пьяны.

Я пробираюсь в самое сердце города Южный Эйвис. Эйвис находится прямо у края крепостной стены замка Эверленда, и с правильной точки можно увидеть, как множество башен замка торчит над линией горизонта. Подступает вечер, слишком темно и слишком облачно, чтобы разглядеть многое, но я ведь и не ради монархии сюда пришёл.

Сми подтвердила, что Венди в последний раз была в тюрьме Высокой Башни Эверленда на восточной окраине Эйвиса, там, где каменистый берег и солёные морские волны делают место почти непригодным для жизни. Сомневаюсь, что после всех лет, прошедших с тех пор, как Питер Пэн бросил Венди в Эверленде, она до сих пор там. Невозможно, чтобы кто-товыжил в Башне так долго.

Но тогда возникает вопрос: если она больше не заключённая, почему она не подала весточку? Почему не вернулась в Неверленд?

Я не уверен, что хочу знать ответы прямо сейчас. Лучше оставить эти вопросы похороненными. Однако мне всё же нужна кое-какая информация, прежде чем я смогу составить план.

На главной дороге от доков стоит какофония цокота лошадиных копыт, криков газетчиков и уличных торговцев, зазывающих покупателей. В воздухе пахнет жареным арахисом и лошадиным дерьмом.