Книга Пожиратель Людей, страница 57 – Никки Сент Кроу

Я фыркаю и делаю глоток бренди, пытаясь делать что угодно, лишь бы не смотреть на него.

— Хорошо, — говорит он, а потом снимает полотенце, и нет в мире силы, которая могла бы удержать мои глаза от того, чтобы опуститься вниз.

Кровавый ад.

Как и всё в нём, — он идеален.

Я представляю, как он использует этот член на мне, и от этой мысли кровь бросается мне в яйца.

— Капитан, — говорит он снова, и мне приходится силой оторвать взгляд от его паха.

Я прочищаю горло.

— Почему ты играешь со мной? — вопрос должен был прозвучать обвиняюще, но вместо этого выходит почти мольба.

— Если бы в тебе была хоть одна часть, которая не хотела бы, чтобы с ней играли, это не было бы так чертовски легко. Так ведь?

Он звучит сердито, и я хмурюсь в ответ, подхватывая его злость.

— Мы здесь из-за Венди.

— Да.

— Мы здесь не друг для друга.

— Разве?

— Нет.

— Скажи это выпуклости у себя между ног.

Я втягиваю воздух носом, ноздри раздуваются. Злость теперь в десять раз сильнее, потому что он так легко меня разложил по полочкам, потому что перед бессмертным зверем не спрятаться.

Мне следует уйти. Я знаю, что следует. Из-за него мне буквально не хватает части тела. Вся рациональная часть моего мозга орёт мне уходить, но первобытная, катастрофическая, пустая, голодная, опустошённая часть никак не может от него отойти.

Разве моя месть не может быть в том, чтобы брать у него удовольствие? Пусть ощущение его прикосновений заменит память о боли.

Он допивает свой бокал, и его член дёргается, пока я смотрю.

Возможно, куда большая месть — увидеть, как Крокодил теряет из-за меня самообладание.

Вдруг я больше всего на свете хочу услышать, как он кончает, услышать его хриплые звуки, почувствовать, как его бёдра трутся об меня. Я хочу, чтобы этот самоуверенный ублюдок оказался отчаянно нуждающимся во мне.

Должно быть, он считывает выражение моего лица, потому что указывает мне за спинущелчком пальца и говорит:

— Закрой дверь, Капитан.

Это тот самый момент, когда я могу сбежать, если действительно этого хочу. Доказать ему и самому себе, что я не поддамся на его игры.

Но я не могу сбежать. Не могу бежать. Я знаю это, потому что не хочу.

Я хочу продолжать эту игру с ним и посмотреть, смогу ли я выйти победителем.

Хочу иметь над ним власть.

Я делаю три шага к двери и с силой захлопываю её.

Когда оборачиваюсь, Крокодил уже там — он пересёк комнату на бесшумных босых ногах.

— Хороший мальчик, — говорит он мне, и в следующий миг его губы врезаются в мои.

Я пячусь от неожиданности и ударяюсь о дверь. Его рука обхватывает моё горло, пальцы впиваются в острую линию челюсти, направляя наш поцелуй с той властностью, которой может обладать только бессмертный зверь.

Он мог бы поглотить меня целиком, если бы захотел, и я думаю, что позволил бы ему это.

Линия его тела, прижатого к моему, жёсткая и доминирующая, и я чувствую давление его твердеющего члена на своём бедре.

Жар пробегает по позвоночнику. Он — лезвие бритвы, скользящее по моей коже, а я проверяю его остроту.

Порежет ли он меня? Да и какая мне теперь разница? Если он это сделает, из меня хлынет чёрная кровь. Каждую секунду, проведённую с ним, я заигрываю с тьмой. Его тьма, моя — разницы больше нет.

Мой отец возненавидел бы всё в том человеке, которым я стал.

Действительно, дурной тон.