Книга Баронство в подарок, страница 105 – Экле Дар

— И… и этот поцелуй? — он едва слышно выдавил из себя.

— Этот поцелуй, — мои губы дрогнули в улыбке сквозь слезы, — был самым настоящим моментом в моей жизни. И я сгорала от желания повторить его. Но не с незнакомцем в маске. А с тобой.

Это стало последней каплей. Стена, которую он так тщательно выстраивал годами, рухнула окончательно и бесповоротно. В его глазах не осталось ни тени сомнения, ни насмешки, ни боли. Была лишь оглушительная,всепоглощающая любовь.

И тогда я сама закрыла последнее расстояние между нами.

Мой поцелуй не был нежным или вопрошающим. Он был полон всей накопленной за эти месяцы страсти, всей тоски, всех невысказанных слов, всех обид и всего прощения. Это был ураган, это было землетрясение, это было падение в бездну, где не существовало ничего, кроме нас.

Он ответил мне с той же яростью. Его руки обвили меня, прижимая к себе так сильно, что кости затрещали. Его губы были жаждущими, требовательными, полными того голода, что он так долго скрывал. Мы целовались, как два утопающих, нашедших друг друга в бушующем океане. Это был поцелуй-битва и поцелуй-примирение, поцелуй-вопрос и поцелуй-ответ.

Когда мы наконец разомкнули губы, чтобы перевести дух, мир вокруг изменился. Он все еще был там — сияющий дворец, шумный бал, но все это было где-то далеко, за толстым стеклом. Мы стояли, прижавшись лбами друг к другу, наши дыхание смешалось в единый порыв.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и в этих словах не было ни тени шутки. Была лишь оглушительная, первозданная правда. — С того самого дня, когда ты, только зашла в поместье Агнес. Я любил тебя все это время. И я был так уверен, что потеряю тебя.

— Никогда, — повторила я, целуя его снова, коротко и нежно. — Ты никуда от меня не денешься. Наш контракт… — я усмехнулась, — я считаю, его пора пересмотреть. На постоянной основе.

Он рассмеялся, и это был самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала — чистый, свободный, счастливый смех, без единой ноты боли.

— Мадам ван Дромейл, — сказал он, глядя на меня с обожанием, — это лучшее деловое предложение, которое я получал за всю свою жизнь. Я согласен. На вечные условия.

И под сенью тропических растений, в сиянии далекого бала, мы скрепили нашу новую, настоящую сделку долгим, сладким поцелуем, который положил конец всем старым обидам и открыл начало нашей общей, настоящей жизни.

Обратная дорога в особняк была сновидением. Мы молчали, сидя в карете, но это была самая красноречивая тишина в моей жизни. Наши пальцы были сплетены так крепко, что, казалось, уже никогда не разомкнутся. Он не шутил. Он просто смотрел на меня в полумраке кареты, и его взгляд был полон такого благоговения и нежности, что у меня перехватывало дыхание. Я прижималась к его плечу, вдыхая знакомый запах дыма, цитруса и теперь — безграничного счастья.

Карета остановилась. Эван вышел первым и, как полагается джентльмену, протянул руку, чтобы помочь мне. Но когда моя нога коснулась земли, он не отпустил мою руку. Он просто стоял, глядя на меня, а затем его взгляд скользнул по фасаду нашего дома — нашего по-настоящему теперь дома — и вернулся ко мне. В его гладах читался немой вопрос, смешанный с робостью, которую я видела в нем впервые.

И я поняла. После месяцев отступлений, шуток и невидимых стен, последний шаг он ждал от меня.