Книга Баронство в подарок, страница 20 – Экле Дар

Бертольд,загоревшись идеей, немедленно организовал несколько крепких парней для рытья экспериментальных ям. Через несколько дней работа закипела. Я наблюдала со стороны, сдерживая улыбку. Они подходили к делу с таким энтузиазмом, словно это было их собственное открытие.

Прошло несколько недель. Бертольд, обычно сдержанный, ворвался в кабинет с сияющими глазами.

— Барышня! Та самая «квашеная трава»! Открыли яму — а там... Зеленая! Пахнет кисло, но звери едят с такой жадностью! Никогда такого не видел!

Он был в восторге. Я сделала вид, что приятно удивлена.

— Неужели нянины сказки и правда сработали? Как я рада! Значит, этой зимой волороги не будут голодать.

Новость о «секрете южной няни» мгновенно разнеслась по баронству. К Бертольду потянулись другие скотоводы, умоляя поделиться рецептом закваски. Он, чувствуя себя важным хранителем знания, великодушно делился, приписывая успех своей смекалке и моему «случайному» совету.

Я смотрела из окна кабинета на оживленный скотный двор. Теперь у меня была не только лояльность управляющих и крестьян. Теперь у меня была их вера. Вера в то, что даже самые странные мои идеи могут принести пользу. Я не просто управляла. Я внедряла технологии. Пусть и под видом забытых рецептов.

Это было еще одним кирпичиком в фундаменте моего влияния. И каждый такой кирпич делал меня сильнее, а положение Торвальда — все более призрачным. Он лежал в своей комнате, а его баронство училось квасить траву по рецепту няни из несуществующего мира. Ирония судьбы была поистине восхитительной.

Лето в том году было на удивление теплым и плодородным. Поля, за которыми ухаживали сытые и мотивированные крестьяне, зеленели сочнее, чем когда-либо. На лесопилке стучали топоры, выполняя заказы. В деревнях вовсю экспериментировали с силосными ямами, а самые предприимчивые уже начинали заготавливать «северный шелк». Баронство, долгие годы пребывавшее в летаргическом сне, начинало потягиваться и просыпаться.

Но чем ярче светило солнце над Рокортом, тем заметнее становились тени. Слухи, как сорванцы с горластой птахой, неслись впереди караванов с лесом и обозов с зерном. В столице начинали поговаривать о «чудесном преображении» захолустного баронства Рокорт. И, разумеется, эти слухи достигли ушей самой королевы.

Одно утро началось с визита королевского гонца. Он вручил мне тяжелый конверт, запечатанный личной печатью Ее Величества. Внутри, на бумаге высочайшего качества, лежало письмо. Стиль был безупречно вежливым, но каждое слово было отточенным кинжалом.

«Возлюбленной племяннице нашей, Гайдэ фон Рокорт, и опекуну ее, барону Вильгельму Торвальду, — приветствуем вас. До нас дошли радостные вести о некоем оживлении в ваших владениях. Сие не может не радовать Нас, ибо процветание каждого баронства есть процветание всей Силесты. Однако же, напоминаем вам о священном долге вассальной верности и о необходимости согласовывать все значимые преобразования с Нашей волей, дабы избежать нарушения установленного порядка и ущемления интересов короны. Желаем вам здравия и пребываем в уверенности, что вы продолжите служить Нам с подобающей верностью. Ваша Королева, Алиана Вторая».

Я перечитала письмо несколько раз. Угроза была тщательно завуалирована, но очевидна. «Согласовывать». «Не нарушать порядок». Она давала мне понять, что наблюдает. И что моя самостоятельность подошла к концу.