Книга Баронство в подарок, страница 30 – Экле Дар

Я проводила большую часть дней в седле, объезжая баронство. Моим новым проектом стали дороги. Грязь, превращавшаяся в непроходимое месиво после дождей, была главным препятствием для торговли. Я «подкинула» управителям идею мостить основные пути булыжником, добываемым в предгорьях. Работа была каторжной, но я обеспечила людей хорошим пайком и платой, и теперь вдоль главной трассы, ведущей к рудникам, выросла целая бригада каменотесов и укладчиков. Я сама часто появлялась там, чтобы лично проверить качество работы. В простой льняной рубахе и штанах, с волосами, туго заплетенными в косу, я мало походила на баронессу, и сначала мужики смущались и норовили встать на колени. Но я быстро положила этому конец, взяв в руки кирку и показав, что не боюсь работы. Теперь они встречали меня кивками и деловыми докладами, а в их глазах читалось не подобострастие, а уважение.

В один из таких дней, когда я стояла на обочине, обсуждая с бригадиром проблему дренажа, по дороге, поднимая облако пыли, промчалась знакомая повозка. Она была запряжена не лошадью, а крепким валкиром — местным вьючным животным, помесью мелкой лошади и козла, скурпулезно выведенной для горных троп. На облучке сидела Марта. Ее обычно невозмутимое лицо было искажено беспокойством, а вожжи она держала так, будто хотела выжать из животного последние соки. Увидев меня, она отчаянно замахала рукой.

— Гайдэ! Барышня! К Дагире! — ее голос срывался от одышки и волнения. — Беда!

Я, не задавая лишних вопросов, вскочила на своего ящера и пришпорила его, догоняя повозку. Марта, тяжело дыша, кричала мне на ходу:

— Месяц назад говорила — не выйдет! Ребенок лежит неправильно, не может она его родить! А сейчас воды отошли, сил у нее нет, уже бредит! Я за тобой! Ты одна можешь... Ты ведь рожала сотни детей, я знаю!

Сердце у меня упало. Дагира — молодая женщина из дальнего хутора, жена одного из моих лучших каменотесов. Я помнила ее, румяную и улыбчивую,когда она приносила обед мужу. Мысли лихорадочно заработали. Неправильное положение. Тазовое предлежание? Поперечное?В моей прошлой жизни, в роддоме, это была рутинная, хоть и сложная ситуация. Здесь, без УЗИ, мониторов и операционной, это был смертный приговор для обоих.

Мы влетели в деревню и подскочили к крайней хатине. Из открытой двери доносились приглушенные, уже почти бессознательные стоны. Внутри было душно и темно. На кровати, вся в поту, лежала Дагира. Ее лицо было серым, глаза запавшими и полными животного страха. Роды шли уже несколько часов, и она была на грани истощения. Две местные бабки метались вокруг с видом обреченных.

— Все, конец, — шептала одна из них, крестясь. — Духи не хотят отпускать дитя. Оба умрут.

Марта бросила на них гневный взгляд.

— Молчите! Ступайте вон, воду кипятите, тряпки чистые несите!

Она повернулась ко мне, и в ее глазах была не просьба, а требование. Она знала о моем прошлом, о годах, проведенных в роддоме, прежде чем я ушла в тишину морга.

— Говори, что делать. Я в твоих руках. Ты ведь это умеешь.

Я подошла к кровати. Дрожь в руках, знакомая по первым самостоятельным дежурствам, сменилась ледяной концентрацией. Это был не вскрытие, где все уже кончено. Здесь была жизнь, которую можно и нужно было спасти.

— Дагира, — сказала я тихо, но с той профессиональной твердостью, что успокаивала десятки рожениц, беря ее горячую, влажную руку. — Ты должна помочь мне. Сейчас будет больно, но это единственный шанс спасти тебя и твоего сына. Поняла меня?