Книга Баронство в подарок, страница 59 – Экле Дар

Я могла просидеть так несколько часов, пока за окном не сгущались сумерки. Потом я расплачивалась, садилась на своего ящера и медленно ехала обратно. Дорога домой была уже не бегством, а возвращением. Я чувствовала себя отдохнувшей, почти очищенной. Услышанные в трактире новости и слухи складывались в голове в новую мозаику, давая мне пищу для размышлений и свежие идеи для управления Рокортом.

Возвращаясь в свои покои и снова глядя в зеркало на отражение Гайдэ, я чувствовала странное раздвоение.В глазах женщины в зеркале читалась усталость, но уже не та, что разъедает душу. Появлялось спокойствие. Мистер Икс был для меня не просто маской для тайных сделок. Он был моим тайным убежищем, клапаном, через который выходило накопившееся напряжение. Он напоминал мне, что под всеми этими слоями власти и ответственности все еще была я — простая женщина, которая иногда хочет выпить вина и послушать, как спорят из-за цены на гвозди. И пока у меня был этот побег, я знала — я выдержу. Не сломаюсь. Смогу и дальше нести свой крест. Ради баронства. Ради людей, которые в нем жили. И ради тех нескольких часов свободы, которые я научилась воровать у своей же судьбы.

Фредерик отбыл в столичную академию на последний год обучения. Его отъезд принес в замок Рокорт неожиданную, звенящую тишину. Исчезли его едкие замечания, ядовитые взгляды и постоянное, давящее ощущение, что за тобой следят. Воздух, казалось, стал чище. Но эта тишина была обманчивой. Она была затишьем перед бурей.

Мне исполнилось девятнадцать. Всего год оставался до моего двадцатилетия — того срока, который я сама когда-то назвала Торвальду для брака с его сыном. «Час Икс» неумолимо приближался. Фредерик возвращался бы полноправным выпускником, мужчиной, готовым забрать то, что, как он считал, принадлежало ему по праву, — и баронство, и меня.

Мысль о браке с ним вызывала во мне физическое отвращение. Это был бы не союз, а тюремное заключение, конец всей моей свободе и всем моим начинаниям. Все, что я построила, было бы разграблено или уничтожено его алчностью и глупостью.

Но я не была той беспомощной девочкой, которой была когда-то. Годы упорного труда, тренировок и интриг закалили меня. И этот последний год я намеревалась использовать по максимуму.

Мои дни были расписаны по часам. Утро по-прежнему начиналось с тренировки с Келвином. Теперь мы отрабатывали не только приемы, но и тактику боя против более сильного и тяжелого противника — на случай, если Фредерик решит применить грубую силу. Мои мышцы горели, на ладонях загрубели мозоли, но я чувствовала себя сильной. Сильной не только телом, но и духом.

Затем — управление. С отъездом Фредерика Торвальд стал еще более капризным и вздорным, словно компенсируя отсутствие сына. Его приказы стали еще более абсурдными. Он требовал выписать из столицы труппу актеров для личного развлечения, построить новую голубятню, хотя голубей в поместье не водилось, или купить ему ручного дрессированного василиска — существо, считавшееся мифическим. Каждый такой приказ я по-прежнему парировала с ледяным спокойствием, то саботируя исполнение, то переводя его в русло, полезное для баронства. Предложение о голубятне, например, превратилось в строительство нового амбара для хранения инструментов.