Книга Баронство в подарок, страница 74 – Экле Дар

Он снова погрузился в поток легкомысленных рассказов, но я уже слушала его вполуха. Я думала о Райене. О том, каково это — быть таким. Всегда начеку, всегда в расчете. Без права на ошибку, на простую, глупуюшутку. И впервые за долгое время я почувствовала не просто облегчение от того, что кто-то взял на себя тяжесть решения моих проблем, а странную благодарность за то, что в этой опасной игре на моей стороне оказались оба — и холодный, несгибаемый стратег, и теплый, неунывающий тактик.

К вечеру мы остановились на ночлег. Пока слуги разбивали лагерь, я вышла из экипажа, чтобы размять затекшие ноги. Воздух был чист и прохладен. Эван помогал Агнес обустроить походный столик, продолжая что-то рассказывать и жестикулировать. Райен, отдав распоряжения охране, удалился на небольшой холм, с которого открывался вид на долину, и замер там, неподвижный, как один из тех синехвойных великанов.

Я стояла, вдыхая запах хвои и вечерней сырости, и ловила себя на мысли, что плечи мои расправлены, а в груди нет привычного ледяного кома тревоги. Все еще было непредсказуемо и опасно. Но впервые за долгие годы я была не одна. И впервые я позволяла себе надеяться, что конец этой дороги будет не в тюремной камере или на брачном ложе с Фредериком, а в чем-то новом. В чем-то, что напоминало бы свободу

Столица Силесты встретила нас не звоном колоколов, а оглушительным грохотом булыжников под колесами и густым, многоголосым гулом, в котором тонули все мысли. Воздух, прежде напоенный запахом хвои и свежего ветра, здесь был густым коктейлем из ароматов жареных каштанов, конского навоза, дорогих духов и чего-то кислого — возможно, бедности, доносившейся из узких переулков.

Я прикрыла нос платком, инстинктивно анализируя среду, как делала это на месте преступления. Город был слоистым, как пирог. Нижний, грязный и шумный слой — улицы. Средний — каменные, внушительные здания с резными фасадами, дома знати и богатых купцов. И верхний, парящий где-то за облаками, — Королевский дворец, чьи золоченые шпили с насмешкой поблескивали в тусклом солнце.

Райен, не теряя ни секунды, едва мы пересекли ворота, склонился к Эвану и что-то коротко бросил на том странном, отрывистом наречии, на котором они иногда общались между собой. Эван кивнул, и его лицо на мгновение стало серьезным.

— Мне пора, — сухо изрек Райен, обращаясь ко мне и Агнес. Его взгляд скользнул по моему лицу, быстрый и оценивающий, будто проверяя, готова ли я. — Вы знаете, что делать. Не выделяйтесь. Не провоцируйте. Будьте серой мышью, которая незаметно точит фундамент.

С этими словами он развернул своего ящера и исчез в боковой улице, растворившись в столичной суете, словно его и не было. Он уходил в свою стихию — теневые кабинеты, деловые клубы, мир цифр и шепотов за закрытыми дверями.

Эван выдохнул, и его плечи расслабились.

— Ну, вот мы и дома. Вернее, в логове волка. — Он обернулся ко мне, и в его глазах снова заплясали веселые чертики. — Не бойтесь, я буду вашим гидом в этом безумии. И, возможно, личным шутом. Если, конечно, вы обеспечите меня горохом для метания.

Агнес, уже пришедшая в себя после дороги, хмыкнула:

— Думаю, сегодня нам придется обойтись без гороха, дорогой. Нам нужно готовиться к приему у герцогини де Ламбер. Она — уши и глаза половины города. Если мы произведем на нее впечатление, слухи поползут быстрее, чем крысы по помойке.