Книга Баронство в подарок, страница 76 – Экле Дар

— Все возможно, ваше сиятельство, если иметь хорошие карты и управителя, который не боится запачкать руки, — мягко ответила я. — Иногда стоит просто прислушаться к тем, кто день за днем находится в шахте. Они знают каждый шепот камня.

Он хмыкнул, но в его глашах мелькнуло уважение. Я не стала рассказывать о своих инновациях, я просто сделала комплимент его гипотетическому управителю, польстив его собственному умению выбирать кадры.

В другой раз, разговаривая с группой молодых жен, я ненароком обмолвилась о «тяжести принятия решений, от которых зависят сотни людей», и о том, как «иногда хочется просто быть женщиной, а не правительницей». Это вызвало волну сочувствия. Они увидели в себе не сильную конкурентку, а жертву обстоятельств.

Эван наблюдал за мной с нескрываемым восхищением.

— Вы виртуоз, — сказал он как-то раз, когда мы ехали обратно в отель. — Я — фейерверк, который все видят. А вы — мастер, который дергает за невидимые ниточки, и все куклы начинают двигаться так, как вам нужно. Это немного пугает.

— Это называется выживание, — устало ответила я, глядя на мелькающие за окном огни. — Когда у тебя нет власти, единственное оружие — это понимание людей.

Тем временем, Райен мы видели лишь урывками. Он появлялся за завтраком, бросал несколько фраз: «Герцог Орловский заинтересован, но его сдерживают связи с Торвальдом», «Нужно, чтобы на следующем балу вы случайно упомянули о модернизации лесопилок в присутствии маркизаде Вера». Он был нашим стратегом, нашим невидимым режиссером. Его информация была бесценна.

И я видела, как его холодный, аналитический взгляд все чаще задерживался на мне. Он смотрел на меня уже не как на бухгалтерский отчет, а как на сложный, но эффективный механизм, работающий точно в соответствии с его расчетами. А иногда, когда Эван, смеясь, брал меня под руку, чтобы провести через зал, я ловила на себе взгляд Райена, в котором читалось нечто сложное — одобрение, смешанное с чем-то еще, что я не могла понять. Что-то похожее на напряженное ожидание.

Мы были лисами, забравшимися в волчью стаю. И пока Райен охотился на самой вершине пищевой цепи, мы с Эваном и Агнес работали в ее толще, отравляя сознание нужных людей каплями правды, полуправды и искусно созданного образа. Образ работал. Слухи о «несчастной, но мудрой баронессе, вынужденной продавать цветущее поместье» поползли по городу. И вместе с ними пополз и ажиотаж. Первая часть плана сработала. Теперь все зависело от Райена и его способности найти среди волков того, кто согласится не съесть добычу, а взять ее под свою защиту.

Воздух в нашем гостиничном номере был густым и спертым, словно мы выдохнули в него все надежды. Он пах дорогими восковыми свечами, дорогим чаем и горьким привкусом поражения. Райен стоял у камина, его обычно бесстрастное лицо было озарено нервными бликами пламени, и в его позе читалось несвойственное ему напряжение. Он только что вынес нам приговор.

— Компромата нет, — его голос был ровным, но каждое слово падало, как молоток на наковальню. — Торвальд осторожен, как крыса в сырной лавке. Все его махинации с поставками и откатами проведены через подставных лиц, которые либо уже исчезли, либо слишком напуганы, чтобы говорить. Связи с контрабандистами? Слухи, не более. Ни одного доказательства, которое можно было бы представить королеве. Она сочтет это отчаянной клеветой.