Книга Баронство в подарок, страница 87 – Экле Дар

И с ним произошла перемена. Официальная холодность растаяла, как утренний туман под аджарским солнцем. Он снова стал тем самым Эваном — насмешливым, обаятельным и неугомонным. Теперь он часто заходил в мой кабинет после уроков, держав руках тарелку с замысловатыми сладостями или два хрустальных бокала с игристым напитком, цветом напоминающим жидкое серебро.

— Ну что, как поживает моя ученая супруга? — спрашивал он, усаживаясь на край стола и нарушая всякий этикет. — Уже научились двигать горы силой мысли? А то у меня в саду одна лужайка никак не выровняется.

— Пока только двигаю сферы, — парировала я, с наслаждением откусывая невесомое пирожное с начинкой из лепестков неизвестного цветка. — Но до вашей лужайки доберусь. Будьте уверены.

По вечерам он стал учить меня играть в аджарские настольные игры. Это были не простые развлечения. Одна, под названием «Шахматы Стихий», требовала просчитывать ходы на гигантской доске, где каждая фигура обладала своими магическими свойствами и вступала в резонанс с другими. Другая, «Кодекс Предсказаний», была сложнейшей головоломкой на основе теории вероятностей и анализа паттернов.

Я проигрывала раз за разом, но это не было унизительно. Эван не поддавался, но каждое мое поражение сопровождалось шутливым комментарием и подробным разбором ошибок.

— Ваша проблема, Гайдэ, в том, что вы мыслите слишком линейно, — говорил он, расставляя фигуры для новой партии. — Вы ищете единственно верный ход. А здесь… здесь нужно чувствовать поток. Доверять интуиции.

И вот однажды вечером, после особенно напряженной партии, которую я едва не выиграла, он откинулся на спинку стула, смотря на меня с нескрываемым одобрением.

— Знаете, а вы — удивительный человек, — произнес он без привычной шутки в голосе. — Большинство на вашем месте либо сломались бы от тоски по дому, либо утонули в этой роскоши, забыв обо всем. А вы… вы устроили здесь еще один Рокорт. Только завоевываете вы не поля и рудники, а знания. Я впечатлен.

Я смотрела на него при свете мягких светильников, на его лицо, которое за эти недели стало таким знакомым, и поняла, что он прав. Я не просто существовала в этой золотой клетке. Я обживала ее. Мне начало нравиться тут. Нравилась сложность учебы, нравились наши вечерние игры, нравилось его общество — это странное, шаткое равновесие между фиктивным браком и завязывающейся дружбой.

— Спасибо, Эван, — сказала я просто. — Спасибо за все это.

Он улыбнулся, и в его гладах промелькнуло что-то теплое и глубокое, что заставило мое сердце на мгновениезамереть.

— Не благодарите. Смотреть, как ваш ум раскрывается для нового, — это лучшее развлечение, которое у меня было за долгое время. А теперь, — он снова сделал игровой ход, — готовьтесь к поражению. На сей раз я не пощажу.

Я рассмеялась, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают меня. Да, мне начало нравиться тут. И это осознание было одновременно пугающим и бесконечно прекрасным.

Уроки истории Аджарии стали для меня погружением в иную реальность. Магистр Ориан, оказавшийся не только теоретиком магии, но и блестящим историком, рисовал картины, от которых захватывало дух. Я слушала о древних временах, когда магия силы была дикой и неуправляемой, а первые маги-практики, которых здесь называли «Архитекторы», не покоряли природу, а учились слышать ее ритм и встраиваться в него.