Онлайн книга «Баронство в подарок»
|
— Мы не стремились возвыситься над миром, мадам ван Дромейл, — объяснял Ориан, его пальцы заставляли плыть в воздухе голограммы древних городов, гармонично вписанных в ландшафт. — Мы стремились стать его частью, но частью осознающей. Наша магия — это не жезл, поражающий молнией. Это… дирижерская палочка, помогающая вселенной звучать в унисон. Я сравнивала это с историей Земли, с ее бесконечными войнами, борьбой за ресурсы, медленным, кровавым путем научного прогресса. Здесь же технологический и магический скачок произошел на основе философии единства. Они не сжигали леса для постройки заводов; они учили деревья расти так, чтобы их древесина была прочнее стали. Они не рыли ямы для шахт; они просили землю поделиться своими богатствами, и земля отвечала. Это была не пасторальная идиллия, а высочайшая форма коэволюции. Но настоящий шок я испытала на занятиях у доктор Лиллы. Мы изучали строение клетки, и она показала мне не рисунки в книге, а живую, пульсирующую голограмму, где можно было увидеть, как магически усиленные ферменты расщепляют вирус или как лучи целебного света стимулируют регенерацию тканей. — Большинство болезней, известных в ваших землях, будь то чахотка или кровавая лихорадка, мы научились останавливать на клеточном уровне, — спокойно констатировала Лила. — Хирургия? Мы оперируем на энергетическом уровне, иссекая болезнь, не повреждая плоть. Антибиотики? Мы создаем целевые магические коктейли, которые атакуют только патоген, не вредя полезной микрофлоре. Я сидела, ошеломленная, и вспоминала роддом, вспоминала инфекционные бараки в Силесте, вспоминала лица женщин, умиравших от родильной горячки, и детей, которых косила дифтерия. Вспоминала свой собственный арсенал земного врача — стерилизацию, сульфаниламиды, наркоз. Все это казалось таким примитивным, таким варварским на фоне изящной магической медицины Аджарии. Онине лечили симптомы. Они переписывали саму программу болезни. В некоторых областях — особенно в генетике и клеточной регенерации — они ушли так далеко, что мне, человеку из мира МРТ и трансплантологии, было трудно в это поверить. Но главное открытие ждало меня на занятиях магией. Ориан, как и обещал, начал с диагностики моего потенциала. Он принес странный прибор, похожий на сферу из жидкого хрусталя, и попросил меня сосредоточиться. — Я не знаю, как, — честно призналась я. — В Силесте это происходило спонтанно. От страха или гнева. — Страх и гнев — плохие советчики, — покачал головой Ориан. — Попробуйте вспомнить момент полного спокойствия. Момент, когда вы чувствовали себя в гармонии с собой. Я закрыла глаза и вопреки ожиданиям вспомнила не Рокорт. Я вспомнила вечер в своем кабинете, вкус аджарского чая, свет ламп на столе и тихую шутку Эвана, от которой мне стало тепло и спокойно. Я вспомнила чувство, что я на своем месте. Хрустальная сфера в руках Ориана вспыхнула. Сначала мягким серебристым светом, затем он заструился, заиграл всеми цветами радуги, и, наконец, из центра сферы ударил ослепительный белый луч, такой яркий, что пришлось зажмуриться. Прибор издал пронзительный, тревожный звон. Я открыла глаза и увидела бледное лицо мага. Он смотрел на сферу, потом на меня, с неподдельным благоговейным ужасом. — Мадам… — его голос дрогнул. — То, что я вижу… Этого не может быть. У женщин… то есть, я хочу сказать… |