Книга Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви, страница 99 – Коллектив авторов

– Нам одного древнего идола мало, надо побольше, да? – Лера нервно усмехнулась, кивнув на бабку, которая кряхтела в комнате, перекладывая свои вещи из маленького чемодана в другой, побольше.

– Так они ж не ворчливые, – улыбнулся Ярик с теплом, от которого внутри все замирало. – Помню, как ба рассказывала – мать тоже к ним водили, когда мной беременная была. Короче, Лер, надо ехать. Отмажемся от этих камней, зато в домотканых рубахах походим да выпечки на меду наедимся, ну?

– Обещаешь? – сощурилась Лера.

– Обещаю, – кивнул он.

В поезд садились почти вечером, но так, что можно было еще час-два бездумно глядеть в окно на деревья в снегу. Баб-Фрося успела поворчать на окно и что темнело рано, а короткие дни и длинные ночи нагоняют тоску, и тут Лера была с ней согласна. Лето, полное длинных, теплых ночей с Яром на берегу Волги, пролетело незаметно, а вот ближе к новогодним праздникам ее накрыло непонятной тревогой. Год назад, когда они познакомились, Лера все еще носила свой старенький медальон-сердечко, с тонкими бледными волосиками внутри, и даже не подозревала, что уже этой зимой будет носить ребенка. Честно говоря, она вообще не думала, что у нее когда-нибудь будет другой ребенок.

Ночь в вагоне наступила ровно в десять, когда верхний свет погас, и бабка, будто попугай, тут же захрапела на своей полке. Казалось, уснуть под эти трели можно лишь в строительных наушниках, но Леру сморило буквально за следующие десять минут. Наверняка Яр постарался: перед тем, как опустились веки, она увидела его заботливое лицо и ощутила нежный поцелуй у виска. Понятное дело, что только поцелуй – последние месяцы Яр из нее сил не тянул, потому что ребенок и сам много отнимал, но Лера ему бы разрешила, доверяла ведь. И того, что умеет подкрадываться вот так незаметно, как невидимка, совсем не боялась. Удивлялась еще почему – только потому, что Вася на картах нагадал?

Васю она еще кое о чем спросить хотела перед отъездом, но не вышло. И вот, проваливаясь в сон, снова успела пожалеть об этом: сны в беременность стали ясные, четкие, словно и не сны вовсе, а ведь Лера ничего крепче водки и сигарет за свою детдомовскую жизнь не пробовала. Однако они так сильно напоминали видения, что хотелось пойти не то к психологу, не то к Васе.

Вот опять это поле, ковыль, округлый склон и озеро внизу. Куда ни глянь – широко, как в родном Волгограде, зелено, как в сызранских лесах, но вдалеке торчит незнакомая гора. Пахнет чабрецом и нагретыми на солнце колосьями. Лера идет среди них, трогая рукой это мягкое, шелковое море – ощущения совсем как настоящие. Она уже знает куда: там, вдалеке у воды, пасутся кони. И среди них один с гривой цвета колосьев, пшеничного солнца, цвета ее тайны в медальоне. Вот только на этот раз вместо коня она вдруг встречает мальчика лет примерно десяти.

– Привет! – говорит он легко, будто знает ее всю жизнь. – Как ты долго!

Лере хочется подойти, но тело вдруг становится тяжелым и мягким, ноги увязают в земле, и неведомая сила тянет вниз. Лера падает, падает, падает… и просыпается.

Деревня как деревня – одинаковые домики с разноцветными заборами, на улицах пусто, во дворах дети бегают и собаки лают, ничего такого, что отличало бы общинное поселение от любого другого. Разве что мужики все бородатые, женщины в длинных юбках и с косами, а детей много, и непонятно, где начинаются дети одной семьи и заканчиваются – другой. Мать Ярика вполне себе моложавая, хотя почему-то Лера представляла ее как бабку Фросю – в морщинах и ворчливую.