Книга Душа на замену, страница 110 – Рада Теплинская

На пятый день нашей совместной работы, когда солнце лениво клонилось к западу, окрашивая горизонт в золотистые и персиковые тона, мы с Емрисом, как это уже вошло у нас в привычку, вступили в одну из наших бесконечных интеллектуальных баталий. Ближе к обеду, погрузившись в изучение древних фолиантов и пожелтевших пергаментов, мы разбирали старые, ветхие записи, где каждая буква была выведена мелким витиеватым почерком, словно зашифрованное послание из ушедшей эпохи.

Лучи заходящего солнца, редкие и настойчивые, пробивались сквозь высокие узкие окна лаборатории, танцуя на витающих в воздухе пылинках. Казалось, каждый золотистый луч был проводником в прошлое, освещая не только старинные пергаменты и выцветшие карты, но и незримые нити, связывающие нас с давно забытыми тайнами. Чтобы лучше рассмотреть едва различимые пометки и символы, ускользающие от поверхностного взгляда, Дариан практически обнял меня сзади. Его высокая, мощная фигура полностью окутала меня, скрыв от всего мира и создав небольшой, но надёжный кокон уединения посреди пыльной лаборатории.

Я едва доставала ему до ключицы, держа бумагу чуть ниже уровня его глаз, а он, чтобы ему было удобнее, склонил голову, положив подбородок мне на макушку. Тепло его тела, ровное, спокойное дыхание у моего уха — всё это стало привычным за последние дни. Подобная близостьслучалась не раз, почти всегда во время жарких интеллектуальных баталий, когда разум затуманивался от возбуждения, вызванного открытиями, и близость тел становилась лишь функциональным удобством. Каким-то образом в ней не было для нас никакого скрытого подтекста, никакой романтической подоплёки. Или, по крайней мере, мне отчаянно хотелось в это верить, и поэтому мы не испытывали ни малейшего чувства неловкости или стеснения. В пылу дискуссии, полностью поглощённые расшифровкой очередного загадочного символа, мы совершенно не заметили, что мы уже не одни.

Из приоткрытой двери лаборатории донеслось насмешливое покашливание — резкий, как звон колокольчика, звук, который мгновенно прервал наш спор и разрушил наш уютный интеллектуальный мирок. Затем раздался голос Блейна — вроде бы весёлый, но с едва уловимой горьковатой ноткой, от которой на языке остался неприятный осадок, словно ржавчина.

— Смотрю, вы уже успели поладить. Стоило мне оставить вас наедине, как вы тут же… — Он сделал паузу, и его тон стал чуть более ехидным, почти шипящим. — Но не надейтесь так легко от меня отделаться, дорогие мои. В городе ужасно скучно и нудно, так что я сбежал к вам, чтобы развеяться.

Мои щёки мгновенно залились румянцем, который, казалось, охватил всё моё лицо, поднимаясь от шеи к корням волос. Я почувствовала, как сильно покраснела, и, преодолев внезапно нахлынувшее смущение, подняла взгляд из-под длинных ресниц. Мой взгляд невольно встретился с обжигающим взглядом Блейна. В глубине его тёмных глаз мне на мгновение почудилась зависть, такая откровенная и неприкрытая, почти обжигающая ревность, что она поразила меня до глубины души. Тут же, чтобы отогнать от себя столь неуместные и абсурдные мысли — да и откуда им было взяться? — я чуть отстранилась от Емриса. Его тёплое присутствие мгновенно исчезло, оставив после себя лишь ощущение пустоты. Я поспешила сесть за стол подальше от них обоих, делая вид, что полностью поглощена переписыванием бумаг, хотя на самом деле мои мысли метались, как испуганные птицы в клетке.