Книга Душа на замену, страница 111 – Рада Теплинская

На следующее утро, едва рассветные лучи коснулись восточных окон, я, как обычно, стояла за плотной шторой и наблюдала за тем, как Емрис занимается утренней гимнастикой. Сегодня он был один, его мощная фигура двигалась с грацией хищника, каждый мускул напрягалсяи расслаблялся под тонкой кожей, словно живой механизм. Он был воплощением силы и самоконтроля, его движения были отточенными и безупречными. Видимо, я так увлеклась этим зрелищем, этим танцем силы и грации, или же Блейн умеет двигаться совершенно бесшумно, как тень, скользящая по полу, но я сильно испугалась и вздрогнула, когда меня обняли тёплые руки. Крепкие объятия прижали меня к чьей-то обнажённой груди, а над самым ухом, обжигая кожу горячим дыханием, раздался вкрадчивый хрипловатый голос:

— Р-р-рина… он тебе очень нравится?

Он выдержал долгую, мучительную паузу, не дождавшись ответа, а затем хрипло, почти с болью в голосе добавил, словно вырывая слова из самой глубины души:

— А я? Хоть немного я тебе нравлюсь?

Я была настолько растеряна, настолько обескуражена его вопросами и неожиданной интимной близостью, что не знала, что сказать. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, громкий стук отдавался в ушах, заглушая все остальные звуки. От прикосновений его рук и горячего дыхания на моей шее по спине бежали мурашки, горячие ручейки стекали вниз живота, вызывая незнакомое, сладкое томление, поднимающееся из самых глубин моего существа. В этот миг меня пронзило оглушительное осознание, словно молния, ударившая без предупреждения: я хочу их обоих. И Емрису, и Блейну.

Разум отчаянно кричал, что это невозможно, что их отец будет категорически против, что это безумие, обречённое на провал и осуждение. Но желание, необузданное и мощное, предлагало немыслимое — раскрыть им тайну драконицы. Оно подсовывало мне яркие, калейдоскопические картинки из прошлого и возможного будущего: вот братья при нашей первой встрече синхронно тянутся к моему правому запястью, вот бескрайнее синее небо, раскинувшееся над миром, и два чёрных дракона, грациозно танцующих в воздухе с золотой драконицей. Это было не просто воспоминание; это было предзнаменование, почти пророчество, глубоко запечатлевшееся в моей памяти и обещающее нечто великое и невероятное.

Когда я наконец очнулась от этого наваждения и изнурительной борьбы с самой собой, я была уже одна. Лишь едва уловимый запах можжевельника с тонкой ноткой бергамота витал в воздухе, словно призрак или фантом ускользнувшего мгновения. Возникало странное, обманчивое ощущение, что всё это мне просто привиделось, что я выдумала этот момент, создала его силой своего слишком буйного воображения. От размышлений меня отвлек вернувшийся Дар, его появление привнесло в комнату привычную, успокаивающую атмосферу стабильности. За завтраком Блейн вёл себя так, будто ничего особенного не произошло, его манеры были безупречны, а взгляд — абсолютно спокоен, без тени вчерашней страсти или мучений. Я уже почти поверила, что мне всё привиделось, что мои чувства меня обманули.

— Скука, — заявил Блейн, небрежно отмахнувшись от всего, что занималоего раньше. Лениво потянувшись, он с лёгкостью переместился из роскошной гостиной в нашу импровизированную лабораторию — пространство, которое, несмотря на обстановку в стиле старинного особняка, всё же ощущалось как профессиональное. Он двигался с непринуждённой грацией, которая всегда казалась неуместной в такой практичной обстановке, но почему-то идеально ему подходила. Он устроился рядом со мной, и его присутствие сразу же стало тёплым и тревожным.