Книга Душа на замену, страница 117 – Рада Теплинская

Едва уловимый звук моего появления, лёгкое движение воздуха заставили его поднять голову. Его тёмный, проницательный взгляд, обычно такой живой, был устремлён на меня с тревожной настойчивостью, словно он пытался проникнуть сквозь слои, заглянуть в самую суть моих мыслей. На его губах заиграла улыбка, мимолетная и загадочная — это было не столько искреннее проявление теплоты, сколько тревожное движение, почти рефлекс. Это было больше похоже не наприветствие, а на молчаливый допрос; его взгляд был ищущим, проницательным, неумолимым, как будто он стремился раскрыть какую-то скрытую правду, какую-то невысказанную тайну во мне. От его пристального взгляда по моей спине пробежал холодок. Нашёл ли он то, что искал? Я не могла этого знать, но когда он поднялся со своего места с почти хищной грацией, плавным, непринуждённым движением, чтобы помочь мне встать со стула, атмосфера ощутимо изменилась. Воздух сгустился, наполнившись странной, невысказанной энергией.

Когда я устроилась на плюшевом бархатном сиденье, которое словно кокон окутывало меня своей роскошной тканью, его пальцы на мгновение коснулись моей кожи чуть выше изящного кружева на вырезе туники. Это прикосновение было таким мимолетным, таким утонченным, но в то же время таким осознанным. Затем по моей спине пробежала дрожь, когда я почувствовала неожиданное тепло его дыхания, тихий, почти неуловимый вздох, от которого у меня за ухом зашевелились выбившиеся пряди волос. Он наклонился ко мне невероятно близко, и эта близость внезапно ошеломила меня. Я почувствовала, как он вдохнул, словно пытаясь впитать саму мою сущность, мой запах, мою жизнь. Моё сердце, словно неукротимый барабан, начало бешено колотиться, протестуя против внезапной, шокирующей близости. Меня словно ударило током, и к щекам прилила кровь, предательски окрасив их. Мои мысли, словно бушующий шторм, метались, отчаянно пытаясь понять причину столь наглого вторжения в моё личное пространство, в то время как безмолвный, отчаянный вопрос звучал в моей голове, но никто его не слышал.

Затем он устроился в кресле рядом со мной, его движения были плавными и уверенными. Прежде чем я успела прийти в себя или придумать, что ответить на его дерзкую близость, он протянул руку через полированный дубовый стол и накрыл мою ладонь своей. Его большой палец, словно по собственной воле, начал нежно, почти гипнотически поглаживать мои костяшки и подушечки пальцев — жест одновременно нежный и собственнический, молчаливое притязание. Казалось, он вот-вот спросит меня о чём-то очень важном или, возможно, признается в тайне, которую слишком тяжело хранить в одиночку. Невысказанные слова, тяжёлые и напряжённые, повисли в воздухе между нами, и в ощутимой тишине чувствовалось предвкушение. Мои и без тогораскрасневшиеся щёки вспыхнули от новой волны жара, и, не в силах встретиться с его пристальным взглядом, я инстинктивно опустила глаза на наши переплетённые руки. Это была безмолвная картина нарастающего напряжения, история, разворачивающаяся в невысказанных словах.

Резкий, решительный звук открывающейся двери в столовую нарушил напряжённую тишину. Это долгожданное вторжение показалось мне внезапным и чудесным спасением. Меня захлестнула волна такого глубокого облегчения, что колени подогнулись и я едва не упала. В комнату вошёл Дар, и его знакомое, успокаивающее присутствие наполнило помещение. Его появление стало бальзамом для души; оно мгновенно развеяло странную, тяжёлую атмосферу, которая, словно саван, окутала нас с Йеном. Невидимые, тревожные чары, которые держали меня в плену, были, к счастью, разрушены, а их волшебство рассеялось в свете обыденности.