Книга Душа на замену, страница 127 – Рада Теплинская

Наши взгляды, словно притягиваемые невидимыми магнитами, встретились и застыли, заворожённые друг другом. Мы тонули в бездонных омутах глаз, изучая друг друга, теряя ощущение времени и пространства. Это был безмолвный, но невероятно красноречивый диалог, в котором каждое мельчайшее изменение в зрачках, каждый отблеск света, каждый неуловимый оттенок в глубине радужки говорили о чувствах, которые невозможно было передать словами, настолько они были глубоки и всеобъемлющи. Мы ловили каждое отражение, каждую тень, каждый мимолетный всплеск эмоций, которые проносились между нашими душами, создавая невидимую, но нерушимую связь. Мои пальцы, казалось, обрели собственную волю, отдельное сознание и начали собственное путешествие по его телу. Они скользили по его шелковистой, горячей коже, исследуя каждый изгиб его шеи, каждую напряженную мышцу его плеч. Они нежно гладили его, затем страстно сжимали, а порой даже слегка царапали от избытка чувств, от неспособности сдержать нарастающий поток эмоций. Они с наслаждением запутывались в его густых, шелковистых, чуть влажных от пота волосах на затылке. От каждого такого прикосновения по моей коже пробегали мурашки, словно тысячи маленьких электрических разрядов, подтверждая живую, электрическую связь между нами.

Я чувствовала, как нарастает волна, как её мощь становится всё сильнее, грозя поглотить нас. Я чувствовала, как его сильное тело начинает дрожать, сначала едва заметно, потом всё сильнее, в предвкушении неизбежной кульминации. Каждая его клеточка, каждый нерв были напряжены до предела, словно натянутая до отказа струна, готовая взорваться от нескончаемого наслаждения. И тут произошло то, от чего моё сердце замерло в груди, а затем бешено, беспорядочно заколотилось, словно пытаясь вырваться наружу. Его зрачки, которые, казалось, уже максимально расширились от желания, вдруг резко сузились, превратившись в узкие вертикальные щели. Передо мной были не глаза мужчины, которого я знала, а горящие золотом и древней, необузданной яростью глаза дракона. В их глубине читались многовековая сила, непокорность, дикая, первобытная сущность и абсолютная, всепоглощающая страсть, направленная только на меня, безраздельно и безжалостно.

Видеть, как в нём пробуждается его истинная, древняя драконья сущность, былодля меня источником такого необъяснимого, первозданного восторга, такой всепоглощающей силы, что я сама, казалось, потеряла всякую связь с реальностью. Меня подхватило и вознесло на немыслимую высоту, где воздух звенел от напряжения и чистого, дикого блаженства, где не существовало ничего, кроме нас двоих. И я снова взлетела, ощущая, как моё тело распадается на тысячи мельчайших искрящихся осколков удовольствия, каждый из которых светился и пел. Общий, глубокий, вырвавшийся из самых глубин наших грудей стон, прозвучавший одновременно, подтвердил, что в этом полёте, в этом невероятном падении, в этом полном растворении мы снова были вместе, неразрывно связаны.

Послевкусие было сладко-горьким, как после крепкого вина, но невероятно прекрасным и наполненным смыслом. Это было так правильно, так органично, так невероятно чудесно, что не хотелось даже пошевелиться, чтобы не нарушить эту хрупкую, но всеобъемлющую благодать. Душа моя пела, наполненная тихой, всеобъемлющей радостью, спокойной гармонией и глубоким, умиротворяющим удовлетворением. Дар нежно и заботливо перевернул нас на бок, чтобы я не оказалась под его весом, проявив удивительную чуткость даже в таком состоянии. Он крепко, но невероятно нежно прижимал меня к себе, его сильная рука покоилась на моей талии, а дыхание, всё ещё прерывистое после пережитой бури, постепенно выравнивалось, становясь спокойным и размеренным. Я чувствовала, как под моей щекой бьётся его сердце — сильное, надёжное, и его ритм успокаивал меня, убаюкивал, обещая защиту и покой.