Книга Жена светлейшего князя, страница 107 – Лина Деева

— Ждать в неизвестности.

— К сожалению. — Геллерт прекрасно меня понял, однако не отступил. — Но так будет безопаснее для вас.

Что дёрнуло меня произнести следующую фразу? Не знаю. Однако я спросила:

— А для вас?

И получила ровный ответ:

— А для меня спокойнее.

Между нами повисладолгая пауза. Я судорожно искала разумные доводы, чтобы остаться хотя бы в своей комнате, и не находила. И наконец сдалась:

— Хорошо. Обещаю, что спущусь в катакомбы.

И постараюсь не сойти с ума от тревоги за замок и за человека, судьбой и королевской волей данного мне в мужья.

Миновал день, за ним второй. Я помогала в лазарете, следила, чтобы Геллерт нормально ел хотя бы утром и вечером, и никак не могла избавиться от ощущения приближавшейся бури. Сам воздух как будто пропитывало предгрозовое напряжение, и оттого звуки в нём звучали резче, а запахи казались тяжелее.

Скоро.

С этой мыслью я перебирала и развешивала травы, жевала почти потерявшую вкус еду, проваливалась в беспокойный сон. И не знала, чего хочу больше: чтобы мучительное ожидание быстрее закончилось или чтобы длилось как можно дольше.

Но вот среди людей, с муравьиной деловитостью сновавших по замковому двору, замелькали солдаты в алых одеждах рода Наварров: «скоро» превратилось в «завтра». И вечером, прощаясь с целительницей, я с неловкостью предупредила, что не смогу ей помогать во время штурма.

— Ничего, ваша светлость, — успокоила Александрин. — Сюда прибудут Хранительницы, так что без подмоги не останусь.

— Верно, — бледно улыбнулась я. — Совсем о них забыла.

И, пряча тревогу, подумала: когда же Первая Дева думает перебираться в замок? Враг ведь уже почти у ворот.

* * *

Этим вечером Геллерт собрал вассалов на общую трапезу. Не было ни шума, ни громких речей — ужинали в сосредоточенной, почти торжественной тишине, прерываемой лишь короткими тостами и серебряным звоном сталкивавшихся кубков.

«За справедливость и мужество».

«До последнего».

«За свет Источника».

«Никто из них не говорит о победе. — Я не столько ела, сколько крошила хлеб. — Не верят? Но они не собираются сдаваться, наоборот. Тогда почему?»

Увы, расспрашивать было неуместно. Поэтому мне оставалось только молчать, смотреть на серьёзные лица сотрапезников и стараться ничем не выдать терзающих душу чувств.

После ужина мужчины отправились в кабинет светлейшего князя, а я решила подняться на смотровую площадку донжона. Стоявший на часах солдат приветствовал меня бравым: «Здра-жела-ваш-свелость!» — и я как могла тепло ему улыбнулась. Подошла к парапету и замерла, глядя на запад.

Над дальними зубцами гор клубились тяжёлые, чёрные тучи, и кроваво-красное солнце медленно, будто нехотя, опускалось в их мрачную глубину. Где-то там армия Бальдоэна упорно двигалась вперёд сквозь многодневный ливень, устроенный Хранительницами.

«Уже завтра».

Звякнулметалл, и на каменный зубец рядом со мной опустился Керриан. Покосился в мою сторону блестящим чёрным глазом и тоже устремил взгляд на тревожный закат. И почти сразу часовой снова щёлкнул каблуками:

— Здра-жела!..

— Вольно, — махнул рукой поднявшийся на площадку Геллерт. Подошёл ко мне и, расслабленно положив ладони на парапет, заметил:

— Они должны подойти к завтрашнему полудню, а штурм начать ближе к вечеру, чтобы солнце било нам в глаза.