Книга Жена светлейшего князя, страница 47 – Лина Деева

Тем временем гость, которому чрезвычайно шёл тёмно-зелёный с золотом камзол, подчёркивавший медный отлив каштановых волос, вовсю демонстрировал свой талант превосходного собеседника. Он недавно прибыл из столицы и теперь щедро делился новостями королевского двора. И хотя имена и названия звучали для меня незнакомо, слушала я с неослабевающим интересом.

— Ничего не изменилось, — вдруг заметил герцог, завершив очередную историю. — В прошлый раз вы точно так же слушали меня — словно путник в пустыне, набредший на колодец с водой. Неужели жизнь в горах для вас настолькоскучна?

— Вовсе нет, — отмела я его предположение. — Просто вы настолько владеете мастерством рассказчика, что легко заслушаться.

— Благодарю за комплимент, — тонко улыбнулся Кератри. И перевёл взгляд на Геллерта: — Кстати, монсеньор. Моя сестра нижайше просила напомнить вам о себе.

К счастью, я успела стиснуть зубы — от этой невинной фразы мне в затылок будто воткнулась раскалённая спица.

«Только не сейчас, пожалуйста!»

— Что же, вы напомнили, — равнодушно отозвался Геллерт и вернул разговор к событиям в столице. Но теперь я слушала вполуха, бросив все силы, чтобы не уронить маску вежливого интереса. Через какое-то время головная боль ослабла, но окончательно исчезла, лишь когда мужчины наконец отправились обсуждать дела в княжеский кабинет, а я смогла подняться в свои комнаты.

«Что же там за история с этой сестрой, что я так отреагировала на банальнейшее упоминание? Надо попробовать расспросить сенешаля».

— Лидия, ты что-нибудь знаешь о сестре герцога Кератри?

Что за наитие подтолкнуло меня спросить об этом камеристку, перед сном помогавшую мне расчесать волосы? Я не смогла бы ответить.

— О госпоже Сиарре? — Лидия наморщила лоб, и щётка в её руке перестала скользить по моим прядям. — Ну, немного. Она младшая сестра его светлости и, говорят, очень одарённая, но Хранительницы почему-то не захотели брать её в Храм. Что ещё? А, вот! Она приехала в замок верхом, а не в карете.

— Подожди, — остановила я. — Так она приезжала в сюда? Когда?

— Вместе с его светлостью, почти перед самым Бельтайном, — ответила камеристка, и название праздника, как и раньше, отдалось в затылке болезненным эхом.

— Надолго приезжала? — Боль была верным признаком, что это касалось меня — и в то же время сигналом: стоп. Дальше нельзя.

— Да нет. Дня на три, а потом они уехали. Это был, — Лидия запнулась, соображая выражение, — визит вежливости, вот. Чтобы познакомиться с вами.

Даже так. Я поняла, что машинально стискиваю ткань ночной сорочки, и разжала пальцы.

— Можешь описать, как она выглядит?

«Зачем?» — ударило в виски набатом, однако камеристка уже взялась отвечать.

— Н-ну, она высокая, как его светлость. Волосы — чистая медь, а глаза зеленющие, будто драгоценные камни. Очень, знаете, такая… грациозная, вот. Идёт, словно плывёт. И голос, что твой родник журчит.

— И красивая, — я не спрашивала, констатировала.

— Да, — подтвердила Лидия, и меня окончательно окутало унынием.

— Понятно, — мне не хотелось, чтобы голос звучал настолько тускло, но поделать с этим я ничего не могла. — Спасибо, Лидия. Ступай, я сама погашу свечи.

Камеристка неуверенно кивнула, пожелала доброй ночи и оставила меня наедине с отражением — нездорово бледным, с острыми ключицами и бескровными губами.