Книга Жена светлейшего князя, страница 59 – Лина Деева

Марион приготовила для меня ванну с душистыми расслабляющими травами, а потом долго расчёсывала перед зеркалом мои волосы — пока они не заблестели светлой шёлковой волной. Когда же я уже лежала в постели под сладко пахнувшим лавандой одеялом, пожелала мне доброй ночи и удалилась, не забыв задуть свечи.

И вот тогда-то все мысли, которые я с переменным успехом гнала от себя в течение дня, набросились на меня стаей зубастых монстров.

«Ох, нет! Можно мне просто поспать?»

Увы, даже телесной усталости было не под силу утихомирить тревожный сонм у меня в голове. А спрятаться от одолевавших раздумий под одеялом, как дети прячутся от подкроватных чудищ, было невозможно. И я ворочалась с боку на бок, кусала уголок подушки, вздыхала, пыталась ни о чём не думать, но сон всё не приходил. Наконец навязчивые мысли вынудили меня подняться с постели и, накинув длинную шаль, подойти к двери в гостиную.

«Посижу немного в кресле — может, перемена места поможет?»

Я взялась за прохладную бронзу ручки, и вдруг с той стороны мне послышался какой-то шорох.

«Кто-то из слуг? — Но уже слишком поздно. — Или… Геллерт?»

Я замерла. Если это и вправду он, хочу ли я видеть его сейчас?

«Однако вернуться в кровать, — я коротко взглянула через плечо на белевшую в темноте постель. — Нет, вот этого я точно не хочу. И потом, возможно, мне просто послышалось».

И я решительно толкнула дверь.

В гостиной было светло — горели свечи в стоявшем на столе трёхрогом шандале, мерцали угольки в камине. А возле камина в кресле сидел Геллерт и то ли читал, то ли думал о своём, глядя в лежавшую на коленях толстую книгу. Впрочем, услышав меня, он встрепенулся и пружинисто поднялся на ноги.

— Кристин? Вы не спите?

— Нет, — чувствуя странную уязвимость, я плотнее закуталась в шаль. — Почему-то не спится.

— Бывает, — Геллерт закрыл книгу и положил её рядом с подсвечником. — Что же, не буду тяготить вас своим обществом. Доброй ночи.

Он направился к двери в свою комнату, однако не успел сделать и двух шагов, как его остановила сорвавшаяся с моих губ просьба:

— Пожалуйста, не уходите!

Как? Зачем? Неужели мне настолько тошно в обществе своих мыслей, что я готова на чьё угодно другое?

Под вопросительным взглядом Геллерта я опустила глаза и, проламываясьчерез предубеждение к этому человеку, шёпотом прибавила:

— Пожалуйста, поговорите со мной. О чём-нибудь.

— Поговорить? — от моей просьбы Геллерт как будто растерялся. — Хорошо, давайте поговорим. Присаживайтесь.

Он придвинул к камину второе кресло, а когда я, так и не смея поднять взгляд, уселась, заботливо накинул мне на колени клетчатый плед.

— Спасибо. — Совесть грызла меня жучком-древоточцем, и любые доводы о предательстве были ей глубоко безразличны.

— Не за что, — Геллерт опустился в кресло напротив. — Так о чём бы вы хотели поговорить?

Я ненадолго замялась, а потом выпалила:

— Пожалуйста, расскажите мне о герцоге Наварре. То, что вам кажется самым важным.

— Самым важным? — раздумчиво повторил Геллерт. — Хм. Начну с того, что он стал моим наставником, когда мне исполнилось семь, а прежде был наставником моего отца…

— Погодите, — не очень вежливо перебила я, — но сколько же тогда герцогу лет?

— Девяносто восемь, — спокойно ответил Геллерт. — На доме Второй опоры лежит особое благословение Источника. Все Наварры — долгожители.