Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 27 – Тина Солнечная

— Он тебя спас? — уточнил Коул и кивнул сам себе. — Ну… это хорошо, что его глупая привычка хоть раз оказалась полезной.

Потом он махнул рукой: — Ладно, переодевайся. Я выйду.

Он вышел, оставив меня одну.

Я сняла рубашку и штаны, натянула его футболку. Она оказалась по колено, широкая, мягкая… но под ней-то ничего.

Я села на край ванной и задумалась. Надеть обратно штаны? Но выглядело бы глупо. Футболка длинная. Должно быть, нормально. Да и женских трусов он мне всё равно не даст.

Я вышла из ванной. Футболка, хоть и была велика, сидела на мне как платье. Коул поднял взгляд — и впервые за весь вечер улыбнулся почти по-настоящему.

— Тебе идёт, — сказал он просто.

Я смущённо дотронулась до подола и кивнула.

— Чаю? — предложил он.

Я снова кивнула.

Он налил из чайника в кружки, одну протянул мне. — Кресло одно, садись, — сказал он. — А я стул придвину.

Я осторожно забралась в кресло, поджимая ноги и устраиваясь так, чтобы подол футболки надёжно прикрывал то, что прятать было особенно важно. Довольно сложно, но я справилась.

Коул сел напротив, поставил кружку на колени, на миг задумался и вдруг сказал: — Знаешь… так, как сейчас, я не общался ни с кем уже очень давно. Наверное, в последний раз ещё до того, как оказался здесь.

Я подняла брови, показывая вопрос жестом. Как ты здесь оказался?

Он понял. Усмехнулся безрадостно. — Как и остальные. Когда мне исполнилось восемнадцать, во мне проснулся запретный дар. Меня сразу окрестили одним из троих чудовищ и отправили в Хабон.

Я слушала, затаив дыхание.

— На тот момент здесь уже были двое старых чудовищ. Когда одно из них умирало, появлялся новый. Так пришёл Айсвинг. Потом Шарх. Так мы и живём. Когда кто-то из нас умрёт, дар проснётся в другом. И его приведут сюда.

Я нахмурилась, пытаясь жестами показать: Но почему чудовища? Это же дар.

Коул не понял, что я пытаюсь сказать, хмурился, пытаясь разгадать, потом пожал плечами. — Не знаю, что именно ты хочешь спросить. Но знай: то, что мы сейчас с тобой беседуем, никак не изменит твою судьбу. Ты понимаешь это, Катрина?

Я кивнула — неуверенно, но кивнула.

Он посмотрел на меня внимательно, почти мягко, и продолжил: — Я не хочу тебя обнадёживать. Читал, что некоторые девушки тоже не пили зелье и пытались… задобрить чудовищ.

Слова его задели меня до глубины души.

— Но правда в том, что это невозможно, — закончил он. — У тебя есть месяц до ритуала. А потом всё будет так, как должно.

Я обняла кружку с чаем обеими руками, греясь о неё, и не знала, что страшнее: слова о ритуале или то, что впервые за день я чувствовала себя почти… не одинокой рядом с ним.

— Я не хотел тебя пугать или заставлять ходить целый месяц расстроенной, — сказал Коул спокойно. — Но такова ситуация.

Я опустилаглаза. Тепло кружки остывало в ладонях.

Он протянул мне конфетку. Я взяла её и благодарно улыбнулась.

— Когда ты улыбаешься, — сказал он вдруг, тихо, почти смущённо, — ты очень красивая.

Я снова опустила голову, стараясь спрятать пылающие щёки.

— У меня только одна кровать, — продолжил он после паузы. — Но она довольно широкая. Мы можем положить подушку посередине, если хочешь.

Я кивнула.

Мы доели конфеты с чаем, и он поднялся. Я быстро юркнула под одеяло, а он спокойно стянул с себя футболку, потом штаны. Остался в одних тёмных трусах. Я едва дышала, наблюдая за этим неожиданным стриптизом, и чувствовала, как внизу всё предательски отзывается теплом и влажностью.