Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 29 – Тина Солнечная

Слёзы подступили неожиданно. Сначала одна — горячая, упрямая. Потом другая. Я старалась дышать ровно, но вскоре уже тихо дрожала у него на груди, и он не сразу понял.

— Эй… — шепнул он, чуть отстраняясь,чтобы заглянуть мне в лицо. — Ну что ты, не плачь, Катрина. Всё хорошо. Слышишь?

Я прижалась сильнее, будто от этого мир действительно мог стать терпимее. Он мягко продолжал: — Не плачь… а то я начну тебя щекотать.

Я, конечно, не послушала. И тогда он действительно провёл пальцами по моим бокам — лёгкий, игривый укол. Я вздрогнула и, несмотря на ком в горле, беззвучно рассмеялась. Он повторил — сильнее. Я заёрзала, отбиваясь ладонями, а он, смеясь, безжалостно «наказывал» меня щекоткой ещё и ещё.

— Вот, — проговорил он сквозь собственный смех, — когда ты смеёшься, это понятно даже в темноте по тому, как ты мило вздрагиваешь.

Мы боролись на кровати почти по-детски: я пыталась перехватить его руки, он ловко уворачивался; я тянулась за запястьем — он выскальзывал и снова находил то самое место на моём боку. Смех рвался наружу, без звука, но так, что дышать становилось трудно; я закусывала губу, он смеялся уже вслух, и в какой-то момент мы одновременно попытались перевернуться…

Я оказалась сверху, сижу на нём, упираясь ладонями в его плечи, а он придерживает меня за талию. Скорее всего, он собирался снова щекотаться мои бочка. Но мы оба почему-то замерли. Смех — тоже. Тишина стала плотной, как ночь за окнами. Наши лица — в сантиметре друг от друга. Его дыхание касается моих губ; мои пальцы всё ещё лежат у него на ключицах; в темноте блеснули его глаза — внимательные, серьёзные.

Коул медленно поднял руку и кончиками пальцев стёр с моей щеки дорожку слёз. Голос прозвучал почти неслышно: — Можно я тебя поцелую?

Отвечать было не нужно. Я наклонилась первой.

Касание вышло осторожным — тёплые губы к губам, словно мы оба проверяли, не распадётся ли это хрупкое «сейчас», стоит лишь надавить сильнее. Потом он чуть глубже притянул меня за талию; я ответила, и поцелуй стал увереннее: мягкий, тянущийся, с выдохом друг в друга. Его ладонь скользнула к затылку, удержала, мои пальцы сомкнулись на его плечах. Время стянулось в тонкую нить — только дыхание, тепло и вкус этого первого, невозможного поцелуя.

Мы отстранились на миг — ровно на вдох. Лбы почти соприкоснулись. И он снова спросил глазами.

Я едва заметно кивнула, и его губы вновь накрыли мои. Поцелуй стал глубже, теплее, в нём было столько осторожности и в то же время жадности, что я сама незаметила, как растворяюсь в этом мгновении. Его дыхание смешивалось с моим, и казалось, что всё вокруг исчезло, остались только мы двое.

Его ладони медленно скользнули по моей спине, обняли крепче, потом опустились ниже — к талии, к бедрам, плавно очерчивая мои линии. Я затаила дыхание, когда пальцы уверенно прошлись по округлости ягодиц, задержались там, где должны были быть трусики… но их не оказалось.

Коул резко выдохнул мне в губы, почти срываясь на стон, и его руки пошли дальше, поднимаясь по моей спине уже под тонкой тканью футболки, касаясь кожи — горячо и требовательно.

— Я забыл, что тебе нужно бельё, — прошептал он прямо в мои губы, так близко, что слова растворялись вместе с поцелуем.

Он оторвался от моих губ, тяжело дыша, и уткнулся лбом мне в плечо. Его руки всё ещё держали меня, горячие, настойчивые, под моей, вернее, его футболкой.