Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 3 – Тина Солнечная

Дорога становилась всё круче, поднималась всё выше, пока за окном не показалась скала. Карета легко преодолевала повороты, будто сама знала путь, и вскоре я увидела его.

Замок.

Он высился на вершине горы, и первое, что пришло в голову — дом семейки Адамс. Только куда более реальный, давящий, пугающий. Чёрный камень стен казался напитанным сыростью и временем, башни вытягивались к небу, как когти, цепляясь за облака. Узкие окна с витражами напоминали глаза чудовища, в которых отражался тусклый свет заходящего солнца.

По стенам стлались тени, и казалось, что они шевелятся. Плющ обвивал стены, но вместо зелени был тёмно-бордовым, словно напитан кровью. Крыши с острыми шпилями напоминали иглы, а высокие ворота с коваными узорами выглядели так, будто их создали не кузнецы, а какие-то древние чудища.

Ни смеха, ни голосов, ни звуков музыки, которые я привыкла связывать с большими домами, — только гул ветра и скрип тяжёлых створок. Замок выглядел обиталищем не людей, а кошмаров.

Карета, словно подчинившись невидимой воле, подкатила прямо к воротам. Те распахнулись без единого прикосновения. Внутри темнел двор, залитый длинными тенями от башен. Воздух был тяжелее, прохладнее, чем внизу, и я впервые по-настоящему почувствовала, что меня везут не просто в чужой мир, а в саму пасть чудовищ.

Карета плавно остановилась у ворот, и в тот же мигв воздухе повисла тишина. Не скрип колёс, не шум ветра — словно сам замок задержал дыхание.

Из теней выступил мужчина.

Высокий, стройный, сдержанный в каждом движении. Белоснежные волосы, идеально гладкие, будто светились на фоне тёмного камня. Его черты были безупречны — тонкие, резкие, слишком совершенные для обычного человека. Красота, от которой хотелось одновременно восхищённо замереть и отшатнуться.

Но сильнее всего цеплял его взгляд. Лёд. Голубые глаза, холодные и равнодушные, скользнули по мне так, будто он видел не человека, а вещь. Взгляд был спокоен, но в нём не чувствовалось ни капли участия — только безразличное любопытство, как у учёного, рассматривающего новый экспонат.

Он подошёл к дверце, задержался на мгновение, словно решая, стоит ли вообще тратить усилие, и произнёс низким ровным голосом:

— Катрина Нур, значит. Что ж… выходи.

Холодные, на вид, пальцы коснулись ручки, и дверь сама собой распахнулась. Его жест был лишён поспешности, но в нём чувствовалась власть — он не сомневался, что я подчинюсь.

Я не спешила двигаться. Просто уставилась на него, крепко сжимая подол платья, будто оно могло меня защитить. Мужчина чуть приподнял бровь, будто впервые за долгое время кто-то посмел его проигнорировать.

— Выходи, — повторил он, голос стал ниже, жёстче.

Я резко мотнула головой.

Он замер, холодные глаза прищурились, и на секунду в них мелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты планируешь остаться в карете? — его тон был безупречно ровным, но я видела: он в растерянности.

Я медленно кивнула, прижимаясь к спинке сиденья.

— Какого дрейна?.. — выдохнул он сквозь зубы и впервые позволил себе раздражение.

Я только сильнее вжалась в угол, уставившись на него широко распахнутыми глазами. На что он рассчитывал? Что я в восторге выскочу к нему навстречу, чтобы войти в этот жуткий замок, больше похожий на декорацию к фильму ужасов?

— Ты ведь приехала сюда добровольно, — напомнил он холодно, шагнув ближе.