Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 55 – Тина Солнечная

Он задышал глубже. Грудь приподнялась, кожа под ладонями теплее, чем должна быть. И вдруг со мной что-то произошло. Я словно перестала видеть и видела все одновременно. Так странно и страшно, что я попыталась проморгаться, но ничего не помогало. Я попыталась не панировать и позволить магии вести меня.

Передо мной стоял Айс. Точнее, Айс все еще лежал на кровати, никаких сомнений.Но это был тоже Айс… Его душа? Белые ветра кружили вокруг него, гулкие, сильные, но в центре, прямо у сердца, зияла тьма. Рана — неровная, обугленная, как от старого ожога. Из неё сочился безжизненны холод, так не похожий на холод самого Айса.

Я шагнула — или просто подумала, что шагаю, — и оказалась ближе. Рука сама поднялась. Ладонь легла туда, где была эта дыра. Тепло из меня хлынуло, не подчиняясь страху, не спрашивая позволения. Белый свет разлился по нему, смешался с ветрами. Шум стих, воздух стал плотным и прозрачным.

Тьма в его груди дрогнула, будто удивилась, и начала растворяться, уступая место свету. Свет впитывался в него, выравнивая дыхание, сглаживая морщины боли. Я чувствовала, как с каждым ударом сердца эта пустота наполняется — не только магией, но и чем-то человеческим: теплом, покоем.

Всё исчезло.

Я откинулась назад, хватая ртом воздух. Всё тело ныло, будто я пробежала долгий путь по холоду. Пальцы дрожали. Айс лежал неподвижно, пока не вдохнул — глубоко, почти с болью. Потом второй вдох. И третий. Он открыл глаза.

Они больше не были ледяными. Чистые, ясные, как утреннее небо, чуть мутное от света. Он долго просто смотрел, будто не мог понять, где находится. Потом сел, неуверенно, облокотился на руку. — Что ты… сделала? — голос сиплый, будто он долго кричал.

Я покачала головой. Как объяснить то, чего сама не понимаю? Он нахмурился, протянул руку, коснулся моего запястья.

На мгновение я испугалась — привыкла, что его прикосновения обжигают холодом. Но теперь — наоборот. Он дёрнулся, будто ошпарился, и посмотрел на меня с непониманием. — Свет… — выдохнул он. — У тебя внутри свет.

Он перевернул мою ладонь, будто проверяя, не обман ли это. Провёл пальцем по венам — от запястья до локтя, следуя за пульсом. Я не понимала, что он делает и просто наблюдала за его действиями. Он выдохнул, чуть качнувшись, как человек, впервые вдохнувший воздух после долгого подводного погружения.

— Ни один человек… — начал он и запнулся, с трудом подбирая слова. — Ни один не мог прикоснуться ко мне и не обжечься. — Кто ты такая, Катрина?

Я не ответила. Мне было нечего сказать. Знала бы я сама, кто я такая…

Он по-прежнему держал мою руку, но вдруг его взгляд изменился — стал настороженным. — Катрина… — тихо позвал он и потянулся к моемуплечу. Я вздрогнула, но не отстранилась.

Там, где кончался вырез рубашки, на коже горел тонкий след света — узкая линия, будто осколок солнца, впаянный под кожу. Свет был мягким, не слепил, то вспыхивая, то угасая, словно повторяя ритм сердца.

— Что это… — прошептала я губами беззвучно, но он явно понял вопрос и так. Молча коснулся пальцами линии. Стало тепло, приятно, будто от лёгкого дыхания. Не хотелось, чтобы он убирал пальцы.

Он провёл пальцем вдоль контура — и вдруг тихо выдохнул. Я показала пальцами на его ключицу. И он встревоженно посмотрел на свою светящуюся спираль. И я видела, как два узора, его и мой, вспыхнули одинаково, словно отзываясь друг другу.