Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 56 – Тина Солнечная

Айс поднял глаза — в них мелькнул шок, почти неверие. Он будто не сразу понял, что произошло, и всё же свет, мерцающий на наших телах, не оставлял сомнений.

— Поверить не могу, — выдохнул он негромко, словно боялся спугнуть сам факт. — Не знаю, как ты это сделала… но ты стала моей истинной.

Он медленно отпустил моё запястье, однако тепло не исчезло — наоборот, пульсация под кожей словно усилилась, перекликаясь с биением его сердца. Между нами натянулась нить — тихая, невидимая, но осязаемая, будто дыхание стало общим.

Айс долго смотрел на свет, проступающий на моей коже, и в его взгляде смешались страх и нежность. Он провёл пальцами по линии света, не отрывая взгляда. — Катрина, — сказал он почти шёпотом, — то, что ты сделала… невообразимо.

Он вздохнул, и голос его стал глуше, тяжелее: — Не подумай, что я не рад обрести свою пару. Особенно, сразу после того, как ты спасла мне жизнь… Но… это худшее, что могло произойти с чудовищем.

Я не поняла, что он имеет в виду, и только покачала головой. Он грустно улыбнулся — устало, будто слишком хорошо знал цену этому дару. — Истинная — это дар богов. Лучшее, что может случиться с мужчиной. Но, как я и сказал Коулу, для меня, как и для него, это хуже любого проклятья. Потому что ни он, ни я, мы не сможем спасти твою жизнь.

Он опустил ладонь мне на плечо — осторожно, словно боялся ранить. — Я просил судьбу не давать мне этого. Не давать шанса на счастье, чтобы не обречь никого рядом. Но теперь…

Он улыбнулся какой-то совершенно болезненной улыбкой.

— Тебе нужно отдохнуть. Свет вымотал тебя. Не представляю сколько сил тебе стоило,пробудить в себе такую мощную магию, девочка.

Айсвинг

Она заснула почти сразу после того, как свет в её груди угас, но ещё долго удерживал меня в кольце тепла, которого я не испытывал… я не знаю сколько лет. С тех пор как перестал быть человеком, наверное.

Я сидел на краю кровати и смотрел на неё — внимательно, будто пытался уловить любой сбой дыхания, любой дрожащий нерв под кожей. И каждый раз, когда она выдыхала, свет под её ключицей вспыхивал едва заметным золотым отблеском — и будто отзываясь, что-то дрожало и во мне.

Свет. Моя истинная. Два слова, которые я считал невозможными для чудовища, каким стал.

Я позволил себе коснуться её виска — медленно, едва-едва. Волосы мягкие, тёплые. Когда мои пальцы скользнули дальше, к щеке, из глубины её света словно прошёл отклик — тонкая волна тепла, как от дыхания живой воды. Она не проснулась… но почувствовала.

Конечно почувствовала. Связь теперь тянется между нами, как жила.

Я провёл пальцами по её плечу, по линии ключицы. Светлый знак там ещё тлел. Под моими пальцами он будто оживал, и на миг мне показалось, что я слышу, как этот свет… дышит.

Не привязывайся. Мысль была не моей — скорее воспоминание, старое, давнее, прожжённое в меня так же глубоко, как ледяная магия. Но оно не имело никакого веса рядом с тем, что я чувствовал, глядя на неё.

Я столько лет избегал всего тёплого, живого. Столько лет уверял себя, что так безопаснее для всех. И вот сейчас сидел здесь, у её постели, как сторожевой пёс, которому вдруг дали право дышать рядом с тем, что он охраняет.

Она пошевелилась, и я замер. Её рука, до этого сжатая в кулачок, расслабилась и легла ближе ко мне, пальцы почти касались моего бедра. Неосознанно, конечно.