Книга Попаданка для чудовищ. Без права голоса, страница 58 – Тина Солнечная

Она даже не представляет, насколько опасно сейчас быть ко мне так близко.

Её грудь поднимается — медленно, ровно. Свет под её ключицей мерцает, как маленькое сердце, и я не удерживаюсь: тянусь пальцами, касаюсь этой линии… и почти стону, когда свет отзывается во мне.

Словно внутрь груди входит тёплая волна, пересекает рёбра, и моё собственное сердце подстраивается под её ритм. Синхронно. Идеально. Как будто кто-то аккуратно взял два разных пульса и соединил в один.

Я моргаю, ошеломлённый.

— Это… — голос хрипнет, сорванный, — слишком.

Слова выходят медленно, как будто я выдыхаю их через чужое дыхание. Потому что оно действительно уже не моё.

Она поднимает на меня взгляд — мягкий, доверчивый, непостижимый. Её пальцы скользят по моей руке, ложатся поверх моей ладони там, где свет касается кожи. И в ту же секунду связь сжимается, вытягивается, становится плотнее, будто узел, который тянет нас друг к другу.

Я всасываю воздух, пытаясь удержать хоть какое-то расстояние между разумом и телом.

Но она прижимается ближе.

Просто наклоняется — легко, естественно — как будто ей принадлежит это пространство между нами. Как будто я принадлежу ей. А я теперь принадлежу. Я хочу принадлежать. Хочу наслаждаться ее улыбкой, хочу целовать эти губы, хочу ловить нежный взгляд…

Я чувствую, как её сердце бьётся внутри моей груди. Чувствую её тепло под своей кожей. Чувствую её эмоции, тонкие, как нити света: удивление, осторожность… и тихую, трепетную нежность, которой я точно не заслужил.

Я закрываю глаза. Потому что если смотреть на неё — я сломаюсь окончательно.

— Катрина… — шепчу так, будто молюсь. — Это связь истинных.Полная связь. Такую обретают годами. Я не знаю, как ты это сделала, девочка. Но… Ты даже не понимаешь, что это значит для чудовища вроде меня.

Но она не отстраняется. Я ложусь рядом с ней, потому что чувствую, что она хочет и позволяю ей все.

Она тянется ближе, зарывается лицом в мою шею, и я не просто чувствую её дыхание — я живу им.

Её голова ложится мне на грудь. Мой пульс подстраивается под её. А свет между нами дрожит и льнёт к коже, будто хочет врастись глубже.

Я осторожно обнимаю её, и это почти разбивает меня пополам — от нежности, от страха, от ощущения, что если она сейчас уйдёт, я перестану существовать.

Потому что впервые за долгие годы у меня есть нечто невероятно ценное.

У меня есть она.

Я держал её так, словно она была чем-то невозможным — теплом, которого мне не полагалось. И всё же не отпускал.

Её дыхание касалось моей ключицы, свет под кожей всё ещё тихо пульсировал, притягивая меня ближе, заставляя забывать, кто я, что я, зачем в этом мире существует Хабон и почему мне запрещено чувствовать так сильно.

Я склонился к ней, провёл ладонью по её плечу — осторожно, будто она могла рассыпаться от слишком резкого движения.

Слова сами разорвали тишину:

— Я должен остановиться… — голос сел, стал грубее, чем хотел бы, — я и так чудовище, я не хочу вести себя, как монстр…

Мне даже не нужно было смотреть, чтобы почувствовать её реакцию. Тёплая волна доверия вспыхнула в груди — не страх, не сомнение. Она просто подняла голову, улыбнулась едва заметно и коснулась кончиками пальцев моего лица, как будто говорила: «я не боюсь».

Это было хуже любого удара.

— Маленькая… — прошептал я, закрывая глаза, потому что выдержать её взгляд было бы слишком. — Ты даже не понимаешь, что будет дальше. У нас нет никакого будущего. У тебя его нет… У меня, впрочем, тоже.