Книга Чародейка по соседству, страница 29 – Елена Эйхен

На месте глаз горели две ледяные искры лунного света. Их безжалостный блеск пронзал насквозь, ощупывал изнутри, словно просеивал через невидимое сито, стирая всё лишнее и оставляя только уязвимую суть.

Я вздрогнула — сковорода с грохотом ударилась о пол. Но, увы, от грохота никто не проснулся. Я хотела захлопнуть дверь, отсечь тьму, ворвавшуюся внутрь, — но тело не подчинилось. Пятки скользнули по шершавым, скрипучим половицам, отступая. А потом и вовсе остановились. Ноги налились свинцом, словно вросли в старый древесный массив, слились с ним. Руки безвольно повисли вдоль тела тяжёлыми плетьми. Я не могла даже моргнуть. Лишь неподвижно смотрела в две колючие точки, чувствуя, как по коже ползут мурашки ледяного ужаса.

Морок!

Он накрыл меня липкой пеленой, окутал паутиной, сковав каждую мышцу, парализовав волю, выдавливая воздух из лёгких.

И вдруг — голос.

— Ты… что ты хочешь взять у леса? — потекло по комнате, обволокло, просачиваясь в кожу. Тяжёлое, серебряное и ядовитое.

Голос возник прямо в воздухе, в дрожи костей, в гуле кровотока. И это был не один голос, а многоголосое эхо, сплетённое из десятков шёпотов. Мужские, женские и даже детские — звучали в унисон, накладывались друг на друга, образуя невыносимую какофонию внутри моей головы.

Губы мои разомкнулись сами, безо всякого приказа, и наружу вырвались слова, чуждые и слабые, словно произнесённые не мной:

— Травы… ягоды…

Эхо зашевелилось, заволновалось. Звук стал невыносимым. Меня затошнило, виски сдавило, а перед глазами закружились тёмные, масляные пятна. По окаменевшим щекам покатились слёзы.

— Думала ли ты о плате? Что оставишь… взамен? — прошипели голоса.

Последние силы утекали сквозь пальцы, которыми я уже не могла пошевелить. Колени дрожали, подгибаясь, но упасть не удавалось — невидимые путы держали тело в жёсткой, неестественной стойке. Дыхание стало мучительным, прерывистым.

— Я… я не знаю… — слова сорвались на хрип. — Я просто… собирала… Что я должна… дать?..

И вдруг за спиной незваного гостя, в дверном проёме, наполненном ночной тьмой, возникла высокая, стремительная, до боли знакомая фигура. Кристиан. Его появление было столь неожиданным, что даже морок как будто дрогнул. В поднятой руке блеснуло — резкая, холодная вспышка. То лиотражение луны на клинке, то ли отсвет древнего амулета. Сознание отказывалось фокусироваться, и мир плыл. Всё — словно в дурном сне.

Кристиан произнёс слово. Одно — низкое, гортанное. Я не поняла его, но почувствовала кожей. Воздух дрогнул, как от мощного удара.

Гостя отбросило прочь от порога, будто сдуло ураганным ветром. Давление, стянувшее меня, ослабло — лишь на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Ледяные оковы внутри тела треснули. Ноги подкосились, и я рухнула вперёд, лишившись опоры.

Но жёсткого удара не последовало. В тот же миг сильные руки подхватили меня, не дав упасть. Кристиан прижал к себе, крепко и надёжно. Я вдохнула его запах — прохлады реки, хвои и кожи. Единственная опора в обезумевшем мире.

Последнее, что уловил мой угасающий взгляд: незваный гость вновь поднялся. Его силуэт скользнул по земле. Капюшон сорвался, и за ним открылась ослепительная пустота, из которой прямо в Кристиана устремились два холодных сгустка лунного света.

Мы оба рухнули на пол.