Книга Чародейка по соседству, страница 4 – Елена Эйхен

Возничий, угрюмый мужичок, не проронивший за весь путь ни слова, молча сгрузил мои нехитрые пожитки — сундучок с одеждой и книгами, сумку с травами и склянками — прямо на крыльцо. Дверь моего нового жилища была заперта, но ключ Альдориан вручил вместе со свитком. Я открыла. Пахнуло сыростью и пылью.

— Ждать? — буркнул возничий, глядя на соседний дом, где свет в окнах не горел, а входная дверь… была приоткрыта. Это насторожило. Почему открыта?

— Нет, спасибо, — ответила я. — Мне… тут разобраться нужно. Вы свободны.

Он лишь кивнул, развернул повозку и направился обратно к дороге, наверное, в город искать ночлег и новую работу.

Я осталасьодна. Совершенно одна.

Войдя внутрь, чуть не задохнулась. Маленькая прихожая вела в единственную комнату, служившую, видимо, и кухней, и гостиной, и спальней. Грубо сколоченный стол, пара шатких табуреток, камин, забитый старым пеплом. В углу — узкая деревянная кровать с торчащими пружинами, матрас на ней был серым и явно грязным, покрытым пятнами непонятного происхождения. Пыль лежала толстым слоем на всех поверхностях, паутина висела в углах тяжелыми саванами. Под ногами скрипел пол.

Ну здравствуй, мой холодный, неуютный дворец!

Живот предательски заурчал. Еды не было. Совсем. Завтра придется идти в город, чтобы купить продуктов и мелочи для дома. А может, и чего покрупнее.

Мысль о любопытных взглядах вызывала тошноту. Но выбора не было.

Я нашла в сундуке относительно чистое шерстяное покрывало — подарок матери Альдориана, и расстелила его прямо грязном матрасе. Сегодня сплю так.

Сняла корсет, платье, осталась в нижней юбке и рубашке. Усталость валила с ног. Я села на покрывало, поджав колени, и уставилась в единственное незаколоченное окно. Сквозь грязное стекло виднелись первые звезды, зажигающиеся на темнеющем бархате неба. Тишина стояла абсолютная. Лишь изредка доносился едва уловимый, хрустальный звон — ледяные яблоки на ночном ветерке касались друг друга. Такой нежный, чистый звук в этом запустении. Он убаюкивал, как колыбельная.

Я не помнила, как уснула. Проснулась от пронизывающего холода. Рассвет только занимался, окрашивая небо в бледные, водянистые тона. В доме — не теплее, чем на улице. Я продрогла до костей, зубы стучали. Нужно развести огонь, но дров не было. Воды — тоже.

С трудом встав с жуткого ложа, я натянула поверх рубашки самое тёплое платье, какое нашла в своём багаже. В прихожей, к счастью, нашлось старое, ржавое ведро. Выходя на крыльцо, я вдохнула чистый воздух, и мир сразу окрасился радостными красками.

Я справлюсь. Обязательно справлюсь.

И больше никогда не впущу в свою жизнь такого, как Альдориан.

Впрочем… я вообще больше никого не хочу.

Ледяные яблоки в предрассветной дымке казались ещё более нереальными — они светились изнутри холодным, розовым пламенем, улавливая первые лучи солнца. В корзинах и бочках, расставленных на траве, лежали созревшие плоды — уже безо всякого льда. Даже слюнки потекли.

Взгляд невольно скользнул к соседнему дому. Дверь… всё ещё приоткрыта.

Кто-то ушёл и не закрыл?

Или, наоборот, вошёл и забыл запереть?

Или… там что-то случилось?

Мысль о том, что внутри могло стать плохо — одинокому старику… или ребёнку — заставила поёжиться.

Проверить? Или всё же не лезть в чужие дела?

Я спустилась по тропинке к реке, пробираясь сквозь высокую траву. Река в утренней дымке была прекрасна — широкая, спокойная, с зеркальной гладью, отражающей розовеющее небо.