Книга Чародейка по соседству, страница 72 – Елена Эйхен

— Отличный план, травница, — его голос был хриплым от холода и злости. — Просто замёрзнешь здесь насмерть. Ты хоть понимаешь, как холодно? А я не собираюсь торчать в ледяной воде всю ночь, пока ты наслаждаешься своей трагедией. Возвращайся на берег.

— Мне всё равно. Я тебя не звала. Уходи.

Наступила тишина. Я слышала только его тяжёлое, прерывистое дыхание. Думала, он уплывёт. Оставит меня. Но когда он заговорил снова, его голос изменился. Лёд в нём стал твёрже, острее.

— Так значит, всё? — спросил он тихо. — Элвин победил?

Я замерла.

— Он пришёл, — продолжил Кристиан, и я чувствовала, как его взгляд буравит мой затылок. — Бросил тебе в лицо кучу гадостей, и ты сломалась. Именно этого он и хотел.

Он не унимался. Голос его креп, набирая силу.

— Он хотел, чтобы ты осталась одна, Эмилия. Совсем одна. Чтобы твоя маленькая «семья», которую ты тут собрала, развалилась. Они сейчас стоят там, на берегу. Ждут. Ждут, когда ты вернёшься и прогонишь их. Ты позволишь этому ублюдку победить? Позволишь ему разрушить то единственное, что ты здесь построила?

— Они лгали мне! — выкрикнула я, резко оборачиваясь.

Он всё ещё был там, в воде. Лицо бледное, губы посинели от холода, но глаза в свете заката горели тёмным огнём.

— Да! — рявкнул он. — Они лгали! Пусть убираются. Но сначала возвращайся и выслушай обоих! — Он видел, что я колеблюсь. — Отодвинься в дальний край, я залезу, Эмилия! Или, клянусь всеми духами этого леса, превращусь в сосульку!

Я смотрела на него. На мокрого, злого, отчаянного мужчину, который плыл за мной через реку, чтобы вернуть меня в мой собственный сад.

Молча отодвинулась. Плеск воды, качка — и вот уже Кристиан в лодке. Взялся за тяжёлые, занозистые вёсла и начал грести к берегу.

Я не смотрела на него. Я не видела ничего, кроме трёх тёмных фигурок на берегу,которые становились всё ближе. Они ждали.

Когда дно лодки со скрежетом ткнулось в прибрежный ил, я выбралась, едва не упав. Ноги не держали, а мокрое платье, тяжёлое, как кольчуга, липло к коленям, мешая идти.

Они бросились ко мне, едва я сделала первый шаг на твёрдую землю. Анжелика молча вцепилась в юбку Элеоноры, её глаза были огромными и испуганными в сгущающихся сумерках.

— Деточка... Эмилия... — Элеонора протянула ко мне дрожащие руки. — Прости нас... Мы...

— Эмилия... — глухо начал Герберт, комкая в руках свою старую шляпу.

Я прошла мимо них.

Я не могла говорить. Не могла кричать. Внутри была только ледяная, выжженная пустота. Я просто шла к дому, который больше не чувствовала своим.

Кристиан обогнал меня, не взглянув на Элеонору и Герберта. Капли воды стекали с его тёмных волос и прилипшей к плечам рубашки, оставляя тёмные пятна на сухой тропинке. Он остановился у самого крыльца и посмотрел на меня.

— Все в дом, — бросил он. Его взгляд задержался на моём мокром, грязном платье. — Нужно печь затопить.

Мы вошли в дом. Анжелика жалась к юбке Элеоноры.

Кристиан, с которого ручьями стекала вода, окинул комнату тяжёлым взглядом. Он тут же подкинул в печь дров, и загорелось тёплое пламя. Кристиан шагнул к Анжелике и, не говоря ни слова, подхватил её на руки.

— Я отнесу её к себе, — глухо сказал он, глядя не на меня, а на стариков. — Ей не нужно это слышать.

Анжелика тут же обвила его шею руками, уткнувшись мокрым от слёз лицом ему в плечо. Он постоял мгновение, а потом посмотрел на меня.