Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 106 – Леони Свонн

* * *

Утром за окном шипело море, а из-за желтоватого света люки в загоне светились в темноте, как кошачьи глаза. Птицы беззаботно распевали утренние песни. Но тут к их хору, сначала издалека, а потом ближе и ближе, присоединилась совсем другая птица.

Овцы высунули носы из двери загона и увидели, что на ступенях фургона снова сидел Габриэль. Он насвистывал.

Сквозь нежную пелену утреннего тумана овцы злобно уставились на нового пастуха.

– Он должен уйти! – заявила Хайде.

Никто не возражал.

– Но как? – спросила Лейн.

Они наблюдали за Габриэлем, который прирос к ступеням, словно сосна к скале, и окутывал себя дымом из трубки. Не может быть, чтобы овца или даже целое стадо могли что-то с этим поделать.

– Страх, – сказала Зора. – Нам нужно нагнать на него страх.

Овцы начали вспоминать, что вызывает страх у них: большие собаки, громкие автомобили, жгучая мазь, волчий дух, запах хищника. Ничто из этого не подходило, чтобы прогнать Габриэля.

Они недоуменно переглянулись.

– Внимательность, – внезапно фыркнул Мельмот. – Если бы вы были внимательны, то давно заметили бы, чего боится Габриэль, вернее, за что. Что делают люди, когда боятся?

Мисс Мапл удивленно распахнула глаза.

– Строят заборы, – ответила она.

Все головы повернулись к овцам Габриэля, которые уже вновь голодно выглядывали из-за рабицы.

– Да что может с ними произойти за забором и со всем кормом, который Габриэль каждый день им кидает, – горько проблеяла Хайде.

– Они могут заболеть, – ответил Мельмот.

– Не надо! – воскликнула Зора. – Им и так несладко!

– Если они заболеют, то могут заразить нас, – испуганно проблеял Моппл.

Мельмот заговорщически подмигнул.

– А что, если мызаболеем?

Голова Корделии внезапно наполнилась словами. Все жуткие названия, которые она узнала от Джорджа, начали дико скакать в голове: профилактика, копытная гниль, менингит, Крейцфельд-Якоб^[8]… Справочник овечьих болезней был полон странных слов. И все они что-то значили.

Вскоре у овец возник план.

Они удалились в загон и начали репетировать. Когда они спустя долгое время вновь вышли на белый свет, у них кружилась голова от страшного ужаса, который они навели в полумраке загона.

Сейчас они покажут Габриэлю, что такое страх!

Но Габриэль уже не сидел на ступенях пастушьего фургона.

Габриэль снова начал пастись.

Холодный свист косы несся над лугом, и к ногам Габриэля падала трава. Овцы вздрогнули. Они решили подождать, пока тот не закончит свой страшный покос.

И вдруг утренний воздух донес до них не только звук косы и запах мертвой травы. Ветер, веющий со стороны деревни, принес им нечто куда более ужасное. Они поскакали к холму и увидели, как Мясник неуклюже катится по проселочной дороге, а потом через луг прямо к Габриэлю.

Коса была громкой, а трава заглушала звук колес. Возможно, Габриэль действительно не заметил Мясника. В любом случае он не стал отрываться от работы.

Мясник потел. Он довольно долго наблюдал, как стебельки травы умирали под ногами Габриэля.

– Ибо всякая плоть как трава, – протянул Мясник.

Коса замерла прямо в воздухе. Габриэль развернулся к Мяснику и снисходительно улыбнулся.

– Наоборот, – сказал он. – Ибо всякая трава станет плотью, когда я скормлю ее своей скотине.

Овцы многозначительно переглянулись. Словно почувствовав это, Мясник развернулся к холму и прищурился.