Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 108 – Леони Свонн

Габриэль невозмутимо кивнул.

На холме овцы понурили головы, смирившись со своей участью. Лишь Мод упрямо смотрела на Габриэля и Мясника.

– Мы все равно попробуем! – проблеяла она.

– Это действительно необычные овцы, – сказал Габриэль. – Необычайно нерентабельные. Допотопная порода. Плохо толстеют, приносят мало ягнят. Зачем такие нужны были Джорджу, для меня загадка.

Хэм задумчиво крутил пуговицу на жилетке.

– Не хочешь продать мне одну? Вон того барана?

– Убийственно опасного?

Моппл оцепенел от ужаса. Но Мясник резко опустил глаза.

– Ты мне не веришь… – разочарованно протянул он. Похоже, ему больше не хотелось общаться с Габриэлем.

Мясник повернулся на коляске и поехал прочь. Габриэль долго смотрел, как тот с трудом пробирался сквозь траву. Затем он сложил руки воронкой и крикнул Хэму вслед:

– Эй, Хэм! Ты послезавтра придешь на конкурс «Самая умная овца Гленнкилла»?

Но Хэм не обернулся. Он еще быстрее покатился по траве, пыхтя и потея.

* * *

Когда Хэм свернул на проселочную дорогу, Габриэль ухмыльнулся. Наконец-то он раскусил этого старика. Чокнутый на всю голову. Габриэль покачал головой и снова взялся за косу. Но тут что-то привлекло его внимание. Одна из овец Джорджа споткнулась и кувырком полетела в траву. Черноголовая. Габриэль ухмыльнулся еще шире. Старая домашняя порода! Твердо стоят на ногах. Да какой там! Дудки! Овца с трудом поднялась на ноги. Через пару шагов она вновь упала. За ней споткнулась вторая овца. Толстый баран как одержимый терся головой о стену загона. Улыбка застыла на губах Габриэля. Голубые глаза вдруг стали похожи не на лед, а на талую воду, мутную и грязную. Коса упала в траву.

– Черт! – воскликнул Габриэль. – Скрепи^[9]. Черт! Черт! Черт!

Овцы все еще ковыляли по траве, неестественно высоко вскидывая дрожащие ноги, но Габриэль уже на них не смотрел. Они получали невообразимое удовольствие. Габриэль свистом подозвал собак. Теперь он ломал забор, который так старательно возводил еще пару дней назад. А потом овцы увидели шедевр пастушьего искусства. Всего за несколько ударов сердца собаки выгнали стадо за ограду, настолько дисциплинированно, что ни одна из нервных овец Габриэля не впала в панику. Пару секунд спустя от Габриэля и его овец остались лишь облако пыли и пустая ограда.

– Больше мы его не увидим, – довольно сказала Хайде.

– Неправда, – сказала Мапл. – Увидим. Сегодня пополудни, когда тени станут короткими. Под старой липой. Возможно, все выйдет наружу.

– Завещание Джорджа Гленна, – объявил адвокат. – Составлено и подписано тридцатого апреля тысяча девятьсот девяносто девятого года в присутствии двоих свидетелей и нотариуса, то есть меня.

Адвокат оглядел собравшихся. За стеклами очков поблескивали два любопытных глаза. Не только жители Гленнкилла с напряжением ждали, что произойдет. Адвокату тоже было интересно. Настроение под липой было словно перед летней грозой: злое ожидание. Воздух накален до предела. Гнетущий, отупляющий зной. Буря в головах.

– Огласить на следующее воскресенье после моей смерти или через одно, ровно в полдень под старой липой Гленнкилла.

Адвокат поднял взгляд на раскидистую крону у себя над головой. С дерева сорвался листок и приземлился на идеально отутюженное плечо его пиджака. Он взял его кончиками пальцев и поднес к глазам.