Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 119 – Леони Свонн

Из окна пастушьего фургона потекла тишина, толстая и тяжелая, как теплое дыхание.

Овцы переглянулись. Возможно, сейчас внутри наконец-то станет интересней. Может, стоит воодушевить их подбадривающим блеянием?

Как по команде, Мод и Хайде начали блеять.

– Истории! – заблеяли они. – Истории!

Мисс Мапл еле-еле призвала их к порядку.

– Даже если там действительно рассказывают истории, – сказала она, – как же вы их услышите, если будете так шуметь?!

* * *

Но овцы все равно не услышали историй. В пастушьем фургоне больше не разговаривали. Овцы не слишком удивились. Такие ситуации им были знакомы из романов о Памеле. Когда таинственный незнакомец – а речь, безусловно, шла именно о таком – оказывался наедине с женщиной, оставалось лишь ждать, когда история оборвется. Мужчина и женщина в какой-то момент умолкали, и глава подходила к концу. Никто так и не узнавал, что случилось дальше. Для овец это было загадкой. Ну что-то ведь должно произойти! Люди просто так не исчезают. Обычно в следующей главе они появлялись вновь: веселые, бодрые и в отличном настроении. Но в истории все равно оставались странные дыры.

Овцы решили поступить так же, как во время чтения Джорджа: они усердно паслись и ждали, когда история начнется вновь. Одна лишь Мапл напоследок подняла голову, чтобы разнюхать обстановку в пастушьем фургоне. Буря, но ясно. Дождь, душистыми каплями падающий на листву. Мапл с облегчением сунула нос в траву.

Гораздо позже, когда наблюдение за пастушьим фургоном наскучило даже Мисс Мапл, дверь медленно открылась. Из нее вышел мужчина и остановился полюбоваться луной.

– Чудесная ночь, – сказал он.

Ребекка появилась рядом с ним на ступенях пастушьего фургона. Платье, которое в темноте казалось черным, как у Бет, она вновь несла мешком. Бретелька сползла, обнажив плечо, голубое от лунного света.

Ребекка тихо напевала. Затем они переглянулись, и Ребекка замолчала.

– Один косяк я скурила, – произнесла она извиняющимся тоном.

Мужчина махнул рукой.

Ребекка захихикала.

– И целый пакетик пропал. Овца слопала. Вон та, толстая.

– По-моему, это баран, – сказал мужчина. – Дорогая зверушка. Но мы это переживем.

Мужчина начал выуживать пакетики из юбки Ребекки и рассовывать по карманам пальто. Он считал:

– …Двадцать один, двадцать два, двадцать три. За вычетом пакетика овечьего корма партия целая. Папка – все внутри. А это что? – Мужчина взял в руки прямоугольную упаковку.

– Кажется, видеокассета, – сказала Ребекка. – Это не ваша?

– Никогда о ней не слышал, – сказал мужчина, пряча упаковку в карман.

Он бережно взял ладонь Ребекки большим и указательным пальцем, медленно, словно нечто тяжелое и хрупкое, поднес к лицу и беззвучно поцеловал кончики пальцев. Затем развернулся и, не попрощавшись, пошел к машине. Зажужжал мотор, и автомобиль тронулся с места.

* * *

Овцы расслабились, только когда машину перестало быть слышно. Тихий мужчина их насторожил, но они сами не знали почему. Но теперь все снова в порядке. В таком порядке, какого они уже давно не видели. Дочь Джорджа сидела в пастушьем фургоне, Габриэль и его прожорливые овцы смылись, впереди – Европа.

К сожалению, порядок продержался недолго. Это была одна из тех ночей, когда весь мир решил залезть на их территорию. На этот раз на луг забрела маленькая неуклюжая шумная фигурка.