Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 116 – Леони Свонн

– «Кэтрин Эрншо, не находи покоя, доколе я жив! Ты сказала, что я тебя убил, так преследуй же меня! Убитые, я верю, преследуют убийц. Я знаю, призраки бродят порой по земле! Будь со мной всегда… прими какой угодно образ… Сведи меня с ума, только не оставляй меня в этой бездне, где я не могу тебя найти! О боже! Этому нет слов! Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души!»^[10]

Луна скрылась за тучей, и единственным источником света стал маленький красный огонек между губ Ребекки. Овцы в восхищении окружили пастуший фургон. В свете тлеющего огонька Ребекка выглядела так, как овцы всегда представляли сиамского пирата из романа «Памела и желтый флибустьер», – узкоглазой и меланхоличной. Книга захлопнулась.

– Уже слишком темно, – сказала Ребекка. – И слишком грустно. А грустных историй мне и без книжек хватает, овечки.

Она замолчала и пустила на луг сладкий дым. Затем снова заговорила своим голосом для чтения, но уже без книги:

– Жила-была маленькая девочка, и был у нее не один папа, а целых два. Один нормальный, а другой тайный. С тайным ей встречаться не разрешали, но они, конечно, встречались и очень друг друга любили. Маме девочки, прекрасной королеве, это совсем не нравилось. Впрочем, она ничего не могла с этим поделать. Никто ничего не мог с этим поделать. Но однажды девочка и ее тайный папа поругались, вдрызг разругались из-за большой-большой глупости, и девочка сделала все, чтобы позлить папу, – даже то, что ей самой причиняло боль. Девочка и папа долго не разговаривали, ни единого словечка. Однажды она получила письмо. В нем было написано, что папа планирует путешествие по Европе. Но сначала он хотел с ней увидеться. Девочка скрыла свою радость и заставила папу ждать. И вот он заждался до смерти.

Неплохая история. Правда, не шла ни в какое сравнение с той, что Ребекка прочла им до этого. Но ничего страшного. Овцы так устали, что слушали уже вполуха. Все, кроме одной.

Мопплу Уэльскому было не до усталости. С тех пор как Ребекка нашла под дольменом траву, он был одержим идеей попробовать ее на вкус. И теперь ему представилась удобная возможность. Ребекка сидела, прикрыв глаза, и тихо напевала в ночи. Рядом с ней без присмотра лежал открытый пакетик травы. Моппл молниеносно оказался рядом, молниеносно сунул нос в пакетик, молниеносно проглотил содержимое. Когда Ребекка заметила, Моппл уже слизывал последние крошки со ступеней. Ребекка засмеялась.

– Ах ты, кайфарик! – сказала она.

Моппл жевал, осознавая свою вину. Трава его несколько разочаровала. Пахла она куда приятней, чем оказалась на вкус. На вкус она не выдерживала никакого сравнения с травой на лугу и даже с сеном. У людей очень плохой вкус. Моппл опустил нос и решил больше никогда не есть ничего незнакомого.

Светлячок под носом Ребекки погас.

– Отбой! – объявила она овцам, сделала книксен и исчезла внутри фургона. В этот раз ключ в замке не повернулся.

Прохладный ночной ветер прогнал дым, и овцы вновь взбодрились.

– Манеры у нее хорошие, – похвалила Клауд.

Овцы закивали, все, кроме Моппла, который стоя заснул прямо посреди выгона.

Остальные передумали идти спать. Из-за всех потрясений сегодняшнего дня они совсем не успели поесть. Они решили еще немного постоять снаружи, выполнить дневную норму по щипанию травы, а заодно составить компанию Мопплу, который заснул, как садовая соня, и не давал себя разбудить.