Книга Гленнкилл: следствие ведут овцы, страница 77 – Леони Свонн

Нога.

Из насыпи камней, которую он обрушил во время бегства, торчала человеческая нога.

* * *

Конечно, он простудился в первую же ночь, когда стоял, прижавшись к колючему кусту боярышника, кое-как защищавшему от ледяного ноябрьского ветра. В ту ночь отдохнуть не удалось. Все время прислушивался к окружающим звукам. И с нетерпением ждал дня. Ведь день обещал быть великолепным.

В дневное время действительно было лучше. Временами. Мельмот с сопливым носом бродил по серо-зеленой зимней пустоши и осторожно обгладывал пучки сухой травы.

Ближе к полудню он забирался на холм, с которого овца с хорошим зрением могла увидеть очень далеко. У Мельмота было превосходное зрение, и его глаза тут же фокусировались на голубой полоске горизонта. Якобы для того, чтобы ориентироваться на местности. На самом деле – чтобы высматривать пушистые белые точки. Но он ничего не видел. Ничего. Ни облачка. Во все стороны света. Одиночество Мельмота простиралось до самого горизонта. Безрассудная эйфория пробирала его от головы до конечностей, и он все сильнее напрягал глаза, чтобы поглубже заглянуть в свое одиночество. Когда эйфория начинала превращаться в панику, Мельмот диким зигзагом скакал с пустынного холма.

* * *

Он осторожно перешагивал через человеческую ногу, по ногам и по камням, пока вновь не обрел твердую почву под ногами. Облегчение.

Мельмот скрылся в тени у подножья груды камней и навострил уши. Собаки пыхтели, Мясник сопел.

– Он в старой каменоломне, – сказал Мясник. – Теперь не уйдет.

– Хм-м-хм-м, – раздался знакомый голос.

Мельмот наблюдал, как из темноты выплыли два белых облака света, чувствовал горячее дыхание псов и видел массивный четко очерченный силуэт Мясника. Мельмот дрожал, но исключительно от усталости. Внутри у него было удивительно тихо. Он слышал все, абсолютно все. Скулеж собак и стук их рабских сердец, звон лунного света на холодной земле, взмах крыла ночной птицы и даже бархатистый шлейф медленно уходящей ночи. Это была его пятая ночь – и последняя.

Мясник принес с собой свет. Мельмот наблюдал, как он, петляя, забирался на скалу, делаясь все ближе. У подножья насыпи камней свет на секунду замешкался. Затем он уверенно спрыгнул с наклонного подъема, по камням и по ногам, при этом не свалив ни единого камня. Свет был хорошим охотником. Он отскочил в тень, прямо на Мельмота. Мгновение тот стоял, моргая от слепящей белизны. Затем вокруг стало темно.

– О черт! – сказал Мясник.

– Что с ним?! – воскликнул Джордж, немного отставший от Мясника. – Говорил же тебе, не стоит его так преследовать, особенно ночью, когда… – Джордж на секунду умолк. – О черт! – сказал он.

Решительно распахнув глаза, Мельмот постепенно оттеснил тьму. Теперь он видел, что произошло. Свет отступил от Мельмота, вернулся обратно к насыпи и крепко вцепился в одинокую человеческую ногу. Мельмот только сейчас осознал, насколько неуместно смотрелась человеческая нога в этом месте. Нога, бледная и без шерсти, выглядывала в ночное небо и пахла смертью.

Свет задрожал. Мясник отступил на пару шагов назад. Кажется, лишь псы еще не потеряли интерес к Мельмоту, который, тяжело дыша, стоял в тени рампы.

– Джордж? – окликнул Мясник. Его голос звучал совсем не устрашающе. – Думаешь, нам… стоит уйти?

Тощая фигура Джорджа застыла в темноте. Он покачал головой.