Книга Пообещайте мне любовь, страница 3 – Анюта Тимофеева

* * *

Госпожа Стейфайния посмотрела на полосы от ногтей, проступившие на смуглой коже будущего мужа, потеребила острыми ноготками его соски. Взяла приготовленный зажим, нацепила на сосок — мужчина вздрогнул от неожиданности, посмотрел ей в лицо изумленными глазами. Он уже заработал наказание, и, плюс к этому — совсем не умеет терпеть, да еще и глаза поднимает без позволения. Она практически не играла с этим экзотическим парнем у него дома, но не думала, что все так запущено. Впрочем… это же весело будет — ломать инопланетника, который здесь совершенно легально! А с мужем можно делать все, что угодно, только не калечить. Хи, зажимы в разных интересных местах, на нежной коже, никого еще не покалечили, а правила безопасности она знает, свое имущество сильно портить не будет.

А потом пусть в гареме его поставят на место, потому что его дерзость, конечно… да Стефи даже и не припомнит мужчины, который вел бы себя подобным образом.

В своей комнате она его точно оставлять не будет — не заслужил, пусть Старший поступает с ним так, чтобы утром ее ждал более покорный будущий муж.

* * *

Эрику, сдерживавшемуся из последних сил, вовсе не показали его комнату, где он собирался чуть-чуть прийти в себя, отдышаться и позвонить маме. Его отправили в гарем, знакомиться и «устраиваться на ночь». Он начинал понимать, что еще ничего не закончилось, все только начинается.

Демонстративно проигнорировать приказ госпожи он мог, наверное… просто успеть набрать домашний номер, который стоял у него в быстром наборе, и попросить его забрать отсюда. Он был уверен, что мама заберет его тут же, как только получит известие. Но так подставить ее он не мог. Никакого наказания он не боялся, наоборот, он боялся, что мать будет защищать его перед всеми, и это будет стоить ей очень больших проблем с Советом. Все-таки правила поведения существуют, и они должны быть одинаковы для всех.

«Будь все проклято, меня сегодня ждет очень длинная ночь до того, как все закончится…»

* * *

Эрик, на волне злости на себя самого, дрался с удовольствием и достаточно хорошо. С мстительным удовольствием он въехал кому-то в нос и по закапавшейтеплой крови понял, что попал. Ему было наплевать, какие следы останутся у него на лице и, тем более, как он разрисует нападавших.

«Дерешься, как девчонка», — вспомнил он один из континентальных фильмов. До совсем подлых приемов он не дошел, но…

Это продолжалось до тех пор, пока один из мужчин по знаку Старшего не набросил ему на голову покрывало, которым его затем и спеленали. Замотанного с головой в какую-то тяжелую тряпку Эрика бросили на пол, двое давили ему на плечи, держа руки, кто-то снимал штаны. Дома Эрика никто никогда не трогал — попробовал бы кто-нибудь хотя бы посмотреть не так на сына Старшей госпожи, брата наследницы и сына Старшего по гарему!

Так что сейчас он получил по-полной, малодушно радуясь, что никто его лица не видит, и даже если бы он что-то говорил или кричал, не услышали бы тоже.

Сколько их всего было — он не понял, точнее, потом уже не считал. Раньше он слышал рассказы о подобном, но считал их чем-то вроде фильмов ужасов, которые любят снимать на Земле. А теперь оказалось, что все это правда, и так бывает тоже… Он бы, наверное, попробовал уговорить его не трогать, просить, обещать, но такой возможности ему не дали, да и, помнится, в тех рассказах никаких уговоров не было, просто была прописка. Пожалуй, он все-таки порадовался, что покрывало не давало ему видеть их довольные лица — а какими они еще должны быть? — и они не могли видеть его. Вроде бы тогда это и не с ним было.