Книга Шлейф сандала, страница 11 – Анна Лерн

Спустившись по лестнице, я прислушалась. Откуда-то доносились приглушенные голоса. Мачеха?

Я посмотрела в сторону кухни, облизнулась и решила, что немного потерплю. Подслушать разговоры, которые велись в этом доме, хотелось сильнее, чем пить.

На цыпочках я миновала гостиную, еще пару комнат и оказалась у светлой двустворчатой двери. Из-за нее слышался возмущенный голос Марии Петровны:

— Надоела она мне хуже горькой редьки! Зараза! С детства ее терпеть не могу! Вытаращит свои глазищи и смотрит, словно я ей задолжала!

— Так и задолжали, — ленивый голос Николая прозвучал насмешливо. — Или позабыли, маменька? После смерти супруга при отсутствии завещания жена как при живых детях, так и без них получает из недвижимого имущества одну седьмую, а из движимого — одну четвертую часть. Остальное ведь, Оленькино.

Ага! Вот оно что! Я прижала ухо к двери так, что заныли хрящики.

— Конечно. Вместе с долгами! Которые и выкупил Григорий Алексеевич! — процедила мачеха. — Вот пусть и забирает ее! Мы-то без ничего не останемся… Я припрятала достаточно!

— А что если Ольга упрется и не согласится? Что тогда? — Николай так затревожился, что мне стало смешно. Ишь, как волнуется, подлец! — Его милость приберет к рукам наше имущество? По миру пойдем, матушка, с протянутой дланью…

— Если она вздумает и дальше наперекор идти, я найду на нее управу, не переживай, сынок, — у меня даже мурашки по позвонкам пробежали от ее тона. — Есть один способ поприжать нашу красавицу. Тогда уж никуда не денется. Все, хватит о ней разговоры вести! Лучше расскажи, когда ты в Москву собираешься?

Мне это уже было неинтересно, и я так же на цыпочках пошла обратно.

— Барышня, вы, что это с постельки встали?

Я чуть не подпрыгнула, увидев Акулину, которая появилась в дверях гостиной.

— Пить хочу! А тебя как короваязыком слизала! — прошипела я. — Хоть бы графин наполнила!

— Как это вы странно выражаетесь… — девушка подозрительно уставилась на меня. — Никогда такого от вас не слышала.

— Если будешь меня жаждой морить, и не такое услышишь! — сквозь зубы процедила я, проходя мимо нее. — Воды принеси. Быстренько. Я тебе еще расскажу, какую еду готовить мне с этих пор.

Я завернула к лестнице, слыша, как Акулина тихо ворчит:

— Видать, хорошо головушкой приложилась Оленька наша Петровна… В мозгах все перевернулось, а на место не встало. Страшно-то как…

Вернувшись в свою комнату, я легла на кровать и задумалась. Значит, кроме наследства еще и долги есть. Жених выкупил их, а меня в нагрузку. Недурно… А что там мачеха еще говорила? Припрятала кое-что? Если рассуждать логически, то, скорее всего, это драгоценности, ведь что еще можно припрятать ценного? Найти бы…

В комнату заглянула Акулина, виновато хлопая глазами.

— Барышня, я водички принесла.

— Так давай уже, — я села, положила ногу на ногу и закачала ею, грызя ноготь на мизинце. Дурная привычка, от которой я не могла избавиться с детства. Поэтому у меня всегда был обкусанный до крови палец.

— Вы чего делаете? — девушка протянула мне стакан с водой. — Разве можно ногти кусать барышне?

Я убрала палец, вспоминая, как меня укусила соперница из Канады, когда я прижала ее к мату. Зараза… У меня до сих пор шрам остался… Вернее был. На другом теле.

Напившись, я указала Акулине на стул и сказала: