Книга Шлейф сандала, страница 9 – Анна Лерн

Стоп! Стоп! Какой великий князь Алексей Александрович? Пусть я и не особо интересовалась историей, но какие-то вещи все-таки знала! Великий князь Алексей Александрович был четвертым сыном императора Александра второго! И правил он намного позже! Я стала лихорадочно вспоминать все, что когда-то читала, учила и слышала. Если мне сейчас семнадцать лет, значит на дворе тысяча восемьсот сорок седьмой год. Но Александр первый умер как раз в тысячу восемьсот двадцать пятом году и у него не было сыновей!

Ладно, возможно я что-то путаю. Сейчас точно не время погружаться в дебри истории. Ко всему еще начала болеть голова. Видимо, действие порошка заканчивалось.

— Ничего, как-нибудь да образуется, — я сжала большие руки мужчины. — Спасибо!

Из кухни вышел Селиван с рушником, завязанным узлом.

— Здесь курочка вареная, картоха, да пару огурчиков! Ваших любимых, барышня, со смородиновым листом! А еще хлебушек. Голодной не останетесь!

— Чтобы я без вас делала! — я прям умилилась такому трепетному отношению. — Пойдем, а то, не дай Бог, увидит кто.

Меня завели в темный погреб, в котором пахло свежей побелкой, и Селиван сунул мне несколько свечей. А следом спички в круглой коробочке.

— Может еще чего принесть, барышня?

— Порошок от головы, — попросила я, чувствуя, что головная боль становится невыносимой.

— Я скажу Акулине, — пообещал он. — Не серчайте на нас, барышня, мы люди подневольные.

— Я все понимаю, — я зажгла свечу и стала спускаться вниз. — Ничего страшного со мной не случится. Время быстро пролетит…

Но все оказалось не так хорошо, как мне представлялось. Холод все равно пробирался сквозь одеяло, от пола и стен тянуло, а тишина действовала на нервы. Забравшись на бочку, я подтянула под себя ноги. Интересно, здесь есть крысы?

Мне казалось, что голова стала похожа на чугунный котелок, в котором катался железный шарик. Это становилось невыносимым.

Порошка я так и не дождалась: наверное, Акулина не смогла прийти или еще чего хуже, мачеха поймала ее на горячем.

Я засунула нос под одеяло, чтобы хоть немного надышать в свой «кокон» теплым воздухом. Господи, как холодно…

Когда свеча потухла и в погребе воцарилась плотная темнота, мне уже было все равно. Сознание покинуло меня.

В себя я пришла от чьих-то причитаний. Они были такими жалобными и такими громкими, что хотелось заткнуть уши. Может, я вернулась обратно? В свое тело?

Ага… а тоненьким голоском причитает Махмуд.

Я открыла глаза и увидела Акулину, сидящую рядом с кроватью. Она вязала, быстро перебирая спицами, причем это никоим образом не мешало ей надрывно причитать.

— Ты чего? — хрипло прошептала я, понимая в этот момент, что теперь уже сомневаться не в чем. Это не галлюцинации, не бред и не кома. Вряд ли при всем этом можно терять сознание, а потом снова возвращаться в одну и ту же реальность.

— Матушки святы! — завопила Акулина, роняя вязание. — Николай Угодничек! В себя пришли!

Я заворочалась в кровати, скривившись от ее вопля. Болело горло, ломило виски, а комната слегка плыла, вызывая тошноту.

— Тише ты! У меня сейчас мозг взорвется!

— Вы бы не куёвдались, Ольга Дмитриевна! Заплохеет, что тогда?! — служанка бросилась ко мне и принялась подсовывать под спину подушки. — Два днякак в огне горели! Думали уж все, преставитесь к сегодняшнему вечеру!